— Я не пытаюсь бороться за более высокое место в иерархии как раз потому, что существуешь ты, Сатон, — прервал напряжённую тишину Моргритон. — Какой смысл рвать жилы в гонке, которую тебе никак и никогда не выиграть? Зачем ставить всё на изначально проигрышную карту? Я лучше сосредоточусь на том, в чём я действительно могу стать лучшим. И кое-какие успехи у меня уже есть — по крайней мере в играх ты мне давно не противник.
По пальцам одной руки можно было пересчитать тех, кому было позволено фамильярничать с Императором Демонов, и похожий на неандертальца демон был одним из них.
— Твоя правда, — признал Император, отводя взгляд от номера два Преисподней. — Итак, вы все слышали новости — Вечные вырвались на свободу. Алорнир мёртв, причём навечно, наши основные силы в смертных мирах разгромлены. Какие предложения?
Присутствующие здесь были не только Королями — Император созвал всех, кто выделялся среди высшей аристократии Инферно своим умом. Четверо Лордов, семь Князей и десять Королей — не сказать, что советники правителя инферналов, но те, чей ум он признавал. И, надо отдать ему должное — он умел абстрагироваться от своего личного отношения к тому или иному сородичу, когда речь заходила о деле. Доказательством этому служило присутствие здесь Гархазу…
— Я считаю, что в этот раз нам не стоит помогать пернатым выродкам, — заявил Моргритон. — В прошлый раз мы помогли им одолеть людишек… И что мы получили в итоге? Наше влияние на смертные планы почти не выросло, тогда как пернатым, сумевшим монополизировать веру в Творца, поклоняется вся Ойкумена! На них втрое уменьшилось действие Законов Творца, мешающих им и нам проникать в смертные миры, а для нас почти ничего не изменилось. Мы почти не способны заставить поклоняться нам нечто большее, чем какую-нибудь кучку голозадых тайных культистов, тогда как им отдают энергию веры миллиарды миров… А стоит вере в нас где-нибудь окрепнуть — и запускается Механизм Судного Дня и они сносят всё до основания!
Краснокожий здоровяк повёл ладонью, и в воздухе появилось нечто, в чём человеческий взор увидел бы лишь кляксу чернильного мрака, пронизанную бесчисленными светящимися искорками. Однако людей среди присутствующих не было, и потому они видели карту всей ведомой Ойкумены, или мироздания.
— Предлагаю не просто не помогать крылатым, но и поддержать Вечных, — продолжил краснокожий. — И потребовать в качестве платы отдавать нам языческих божеств, помогать преобразовывать под нас их твердыни в Астрале. Людей нам Вечные не дадут, ясное дело, но… На кой нам люди, когда Астрал полон добычи куда более сытной? А заодно можно будет и расширить наш План за счёт ближайших слоёв Астрала.
— Хорошая мысль… — поддержал один из Королей. — Только всё это надо провернуть не в лоб, а тоньше, в нужный момент — чтобы получился хороший, мощный удар в спину…
Третья Война за Небеса обещала идти совсем по иным правилам, нежели первые две.
Айравата с облегчением опустила вскинутые руки, глядя, как один за другим появляются сотни, тысячи человеческих фигур. Пока бессознательные, полупрозрачные, они постепенно сгущались, становились плотнее и овеществленнее.
Исполнено. Её древний долг, ради которого она трудилась всю свою бесконечно длинную, тяжёлую жизнь, цель её существования выполнена, древнее предсказание отца воплотилось. Да ещё как!
В чудовищной битве Верховный Воитель смял и сокрушил всех и вся. Ничто не угрожало возрождению сородичей сейчас, в самый ответственный момент — остатки армад врага спешно бежали с поля боя.
Сам же Рогард пал. Как пали и многие другие — этот день выдался на редкость кровавым. Мироздание давно не видело сражений подобных масштабов и подобных потерь… В один день погибли Архангел, Король Инферно, Верховное Божество — и ещё почти два десятка сущностей, лишь на одну ступень им уступающих. А уж сколько пало Лордов Инферно, Старших Богов и Херувимов… Эту цифру ещё только предстояло выяснить, но счёт явно переваливал за тысячу.
— Отец, — склонилась она перед тем, кто пришёл в себя первым. — Я…
Пока Вечные приходили в себя, а Император спешно входил в курс дела, великие сущности вновь обретали самость, Петя тихо молчал. Перед его глазами проносилась схватка — чудовищной, непредставимой для смертного мощи… Да чего уж там — и для почти любого Вечного или иного существа схожей силы тоже. Он не мог, не имел возможности осознавать и понимать увиденное — однако же вот она, память наставника. Все приёмы, все способы применения силы, всё наследие его магического искусства — вот оно, в его разуме. Защищённое и сокрытое так надёжно, что никто и никогда не узнает о нём, если на то не будет воли Пети.
Последний ученик самого Вечного Воителя… Он и раньше восхищался своим учителем. Тот был ему не просто наставником и другом — он был для него словно отец, строгий, но справедливый родитель, что пусть и грубовато, но заботился о нём, защищал и учил, что есть хорошо, а что плохо.
Но теперь, после того, как он самолично стал свидетелем битвы, в которой сошли с ума фундаментальные силы мироздания, он окончательно осознал, сколь велик был Рогард.
Он вообще очень многое понял сегодня. Например, почему наставник не мог поступить иначе, почему он был обязан в любом случае вступить в эту битву. Почему он выбрал именно схватку лицом к лицу, бой на уничтожение, хоть и понимал, что победить в таком бою сможет лишь ценой жизни. А ведь поступи он иначе и выжил бы…
Если бы он избег битвы, если бы выбрал не пробуждаться полноценно как Рогард, отвергни он предложение Айраваты — и никакого освобождения Вечных не началось бы. Он бы так и остался Аристархом… Но тогда тот самый механизм реинкарнаций, опирающийся на Великую Реку, который неостановимо швырял его вперёд, вновь сработал бы. Сперва уничтожив всё, что ему дорого, дабы он не цеплялся за очередное бытие, а затем уже его самого. Именно так это и работало — ведь нельзя было позволить, чтобы Рогард остановился надолго, достигнув уровня Великого или Абсолюта — почти бессмертных существ. Потому сперва и гибли все, кем он дорожил…
Этим он защищал их — Хельгу с детьми, его, Петра, Алёну и Ярославу,