О сыне, которого выносят две души.
О том, что он положит конец великой войне…
И станет последним драконом империи.
Когда пророчица шептала это, ее голос дрожал так, будто сам воздух сопротивлялся словам.
Две души? Разве такое вообще возможно?
А как насчет великой войны?
С кем, интересно, если империя уже десятки лет живет в шатком, но мире...
Единственное, что Дейрану было ясно: никакая другая женщина не может выносить его наследника.
Ленора — разменная монета.
Жертва.
А он сам — лишь инструмент в чужой игре.
Кто-то испугался ребенка, которого еще нет на свете. Испугался так сильно, что решил уничтожить его до рождения.
Но почему?
Потому что он станет победителем в далеком иллюзорном будущем?
Или потому, что станет последним?
Дейран резко выпрямляется и обходит стол. Лед хрустит под его шагами, а дыхание разносится по воздуху паром.
Он открывает поочередно ящики и вытаскивает из них документы, отчеты, свитки. Швыряет их на стол, чтобы в очередной раз все изучить и собрать цельную картину. Понять, что он пропустил.
Его ладони холодеют до прозрачности, по пальцам бегут белые трещинки инея.
Он знает: это не император и не его родня.
Не Совет целиком.
Даже не Ильмерий, хотя именно через верховного мага была передана ложная версия пророчества.
Ильмерий — фигура, но не игрок.
Есть кто-то выше.
Сильнее.
Хитрее.
Кто-то, кто дергает за нити так искусно, что даже Дейран не сразу заметил ловушку.
Но сейчас…
Сейчас он стоит на пороге разгадки.
Еще шаг, и он увидит виновного.
Еще шаг — и этот «кто-то» падет.
За окном свистит ветер, поднимается буря, но Дейран даже не замечает этого. Он наклоняется над столом и глаза его вспыхивают холодным свечением.
Перед ним карта империи. Красными пометками нанесены маршруты заговорщиков. Черными — клятвенные круги. Синим цветом расставлены точки, в которых был замечен магический след, слишком сильный, чтобы оставил его обычный чародей.
Дейран изучает карты, перекладывает свитки, зачеркивает имена, соединяет линии.
И вдруг замирает.
Рука с пером зависает в воздухе.
Он понял.
Не до конца, не имя…
Но направление.
Он откидывается в кресло, ледяной воздух в кабинете дрожит от его дыхания. В глазах вспыхивает опасный красноватый свет.
Еще несколько дней, максимум неделя, и он поймает того, кто прятался в тени все эти месяцы.
А на предстоящем императорском балу, где соберутся все сильные мира сего, он увидит врага в лицо.
Глава 23
Нонна/Анара
Я резко проваливаюсь в сон, словно меня утягивает под лед.
Холодный воздух вокруг дрожит, как прозрачная ткань на ветру, и я понимаю, что снова оказываюсь там.
Внутри себя. В той комнате, где живет Анара.
Но теперь все иначе.
В прошлый раз я очутилась в мрачной, сырой камере. Потолок обваливался, стены были чернее ночи, а в углу, свернувшись в комок, тихо умирала женщина.
Она не поднимала головы и явно не хотела жить.
Она даже не боролась.
Но сейчас…
Я стою на пороге того же помещения и не узнаю его.
Свет льется из ниоткуда — мягкий, теплый, разбрасывающий солнечные блики по полу.
Тени отступили, разбежались по углам и затаились.
Стены больше не давят безнадежностью, горечью и тоской.
Под ногами мягкий ковер, а в воздухе витает запах весенней свежести, будто здесь впервые за месяцы открыли окна.
И она стоит посреди комнаты.
Не согнувшаяся фигура в углу, не бледный призрак, который я видела тогда…
Анара.
Настоящая.
Она держится прямо, плечи расправлены, в глазах — живой огонь. Щеки порозовели, волосы лежат сияющими волнами, хотя в прошлый раз они свисали тусклыми грязными прядями.
И самое главное — она больше не дрожит от страха.
Она уверенна.
— Нонна… — ее голос чист и крепок. — Ты пришла.
И, прежде чем я отвечаю, она делает уверенный шаг ко мне.
— Спасибо тебе, — говорит она. — Я бы умерла без твоей помощи. Я знаю это.
Она берет мои ладони, и я впервые чувствую ее.
Не только вижу, а ощущаю эту душу — теплую, живую, сильную. Прикасаюсь к ней.
— Но теперь… — она делает вдох. — Я хочу вернуться.
Комната чуть дрожит, словно подтверждая ее слова.
— Хочу чувствовать своего сына, — шепчет Анара. — Хочу полноценно быть его матерью. Хочу жить.
Ее голос становится чуть тише:
— Я ведь не умерла, правда? Я еще здесь? В этом мире? Скажи мне.
Я сжимаю ее пальцы.
— Жива, — отвечаю. — Мы обе живы. Но… обе слабы. Если одна исчезнет — вторая не выдержит. Понимаешь?
— Да… — Анара кивает, но глаза ее наполняются отчаянием.
— А вместе с нами погибнет и ребенок, — заканчиваю я.
В ее взгляде вспыхивает настоящий материнский страх.
— Его магия слишком велика, — продолжаю я. — Он не может ее контролировать. Он давит на нас обеих. Я держусь как могу… скорее всего, твоя сила тоже помогает. Но этого мало.
Анара зажмуривается, будто собираясь с духом.
— Это… нормально, — произносит она. — Драконы выматывают. Любая магическая беременность — испытание.
Ее голос становится тихим, почти виноватым:
— С дочками я тоже мучилась. Ночами не спала, постоянно мерзла. Падала в обмороки. Но… рядом был Дейран. Его сила защищала меня. Питала.
Она открывает глаза.
— Сейчас он далеко. И поэтому все так… страшно.
Я вздыхаю.
Она говорит искренне, но это ее воспоминания, не мои.
— И еще, — добавляет Анара, — у нас мальчик. Наследник льда. Он в сто раз сильнее своих сестер.
Она касается своего живота, как будто чувствует его даже здесь, во сне.
— И вынашиваю я его не девять месяцев, Нонна. А шесть. Драконы развиваются быстрее.
Я задерживаю дыхание, погружаясь в свои мысли.
Шесть.
Значит…
Совсем скоро.
Эта мысль одновременно и радует, и обжигает страхом. Ведь у меня почти нет сил.
Дойду ли я до конца?
Анара продолжает говорить, но теперь с другой болью, другой глубиной.
— Я тоскую по нему, — шепчет она. — По Дейрану.
Она будто стесняется этих слов, но не может их удержать.
— Я ненавижу то, что он женился. Ненавижу, что оставил меня, поверил в ложь…
Пауза.
— Но… истинная связь никуда не делась.
Анара обхватывает себя за плечи, смахивая дрожь.
— Я хочу увидеть его. Хочу обнять дочерей. Я… просто хочу знать, что они живы и счастливы.
У меня перехватывает дыхание.
—