— Может быть, может быть. — Они проходят в мембранные двери, и те срастаются за их спинами. — Но все равно понадобится какая-то основа. — Аннет оглядывается, ища глазами того, кто помог бы им определиться с выбором. — Сначала спроектируем ядро, а уж потом подгоним под аудиторию периферию. К слову, этим вечером… ah, bonjour!
— Приветствую, чем могу помочь? — Из-за экранов, проигрывающих закольцованные сценки из истории мод, где на ковровых дорожках сходятся и расходятся дизайнерские веяния, воплощенные в виде грациозно вышагивающих моделей, появляются двое парней и одна девушка — очевидно, грани одной и той же личности, специализирующиеся кто на кройке, кто на подгонке, кто на шитье. Их, обряженных в реплики Шанель и Армани высочайшего качества и демонстрирующих классическую подачу двадцатого века, еще не назовешь борганизмом от моды, но к тому все идет. Тут не просто магазин, а храм одной очень особой формы искусства, и его послушников учат быть хранителями сакральных таинств хорошего вкуса.
— Mais oui. Мы собираем гардероб моей племяннице. — Аннет листает многообразие модных решений, забитое в память быстрого доступа магазина, и пересылает главному помощнику детализацию требований, составленную одним из ее привидений. — Она у нас перспективный политик, так что имидж ей важен.
— Мы с превеликим удовольствием поможем вам, — певучим голосом говорит борг-мальчик, выступая на маленький шажок вперед. — Поведайте, что именно должен внушать ваш образ?
— Так, секунду. — Эмбер делает глубокий вдох и косится на Аннет. Аннет не мигая смотрит в ответ. [Тебе лучше знать], пересылает она. — Я работаю над административной программой партии акселерационистов. Может, слышали о ней?
Главный борганизм-кутюрье чуть хмурится, пара морщинок пробегает по ее идеально симметричным бровям, покрашенным в тон классическому модерновому костюму.
— Слышать-то слышала, но мы — дизайнеры, поймите, политика нас не особо заботит. А особенно — политика наших клиентов. — На этом моменте в ее голосе прорезается нотка иронии. — Значит, ваша… тетя просит подобрать вам образ?
— Ну да. — Эмбер пожимает плечами, вдруг осознавая, как она выглядит со стороны в своих повседневных шмотках. — Она агент моей предвыборной кампании. Сложность в том, что есть определенная категория избирателей, которые принимают образ за сущность и страшатся неизведанного. Поэтому мне нужен гардероб, рождающий ассоциации с прямотой, респектабельностью и целеустремленностью. Вроде бы классический, «наработанный», но — для представления радикальной политической программы. Жаль, у меня так мало времени — не могу изложить суть подробнее. Уже этой ночью у меня благотворительный прием. Понимаю, спешка только навредит, но мне нужен какой-то готовый наряд для этого события.
— Чего именно вы надеетесь достигнуть? — спрашивает борг-мальчик своим певучим голосом с раскатистыми «р» и приметным средиземноморским акцентом. Судя по всему, он весьма заинтригован поставленной задачкой.
— Провести ассамблею, — честно отвечает Эмбер. — Будет обсуждаться вопрос объявления чрезвычайной ситуации и построение корабля поколений. Солнечная система вскоре сделается абсолютно непригодной для обитания, поэтому пора отчаливать — всем, и вам в том числе, — пока Дурное Семя не переработало нас в компьютроний. Я собираюсь обойти весь электорат лично с помощью параллельных процессов, но образы должны быть персонализированы. — Она сдерживает улыбку. — По моим прикидкам, понадобятся восемь ядер костюмов с четырьмя различными независимыми переменными в каждом — это не считая обстановки и пары-тройки шляпок. Этого хватит, чтобы каждую версию увидели не более нескольких тысяч избирателей. Материалы — как физические, так и виртуальные. Кроме того, я бы с удовольствием ознакомилась с вашим каталогом исторических официальных костюмов, но сейчас это не так важно. Хочу провести тесты восприимчивости избранных нарядов на различающихся личностных типах из разных исторических эпох. У вас демонстрационные среды тут есть? Было бы здорово сразу испытать некоторые модели…
— Думаю, мы сможем вам помочь. — Менеджер с энтузиазмом кивает, явно думая о потенциальной прибыли. — Гензель, будь добр, перенаправляй всех новых посетителей, пока мы не закончим с заказом мадам… э-э…
— Масх. Эмбер Масх.
— Мадам Масх. — Похоже, это имя боргам неизвестно. Дети Сатурна живут довольно-таки разобщенно, и всего одно поколение спустя уже мало кто припоминает, как величали правительницу Империи Кольца. — Прошу пройти с нами, мы вам что-нибудь подберем.
Сирхан, отрешившись от мира, бредет сквозь толпу пришедших на фестиваль. Все, кто попадается ему на глаза, — болтливые духи давно умерших политиков и писателей, по распоряжению Дурного Семени депортированные из внутренней системы. Живописная зеленая поляна распростерлась под небом цвета лимонов к далекой-предалекой линии горизонта. Воздух слегонца воняет аммиаком, в нем вольготно носятся идеи. Но Сирхану они неинтересны — ему хочется побыть наедине с собой, вот только это не так-то просто.
— Простите, вы настоящий? — спрашивает его кто-то на американском английском.
У Сирхана уходит секунда или даже две секунды, чтобы отвлечься от дум и кое-как уловить, что к нему обращаются.
— Простите, что? — переспрашивает он смущенно.
Сирхан обряжен в берберский камзол, он бледнолиц и жилист. Над головой у него парит таинственный нимб роботумана, делая его похожим на какого-нибудь святого.
— Так что вы сказали? — повторяет он. Задним числом вспыхивает досадная мысль: где же то место, где меня оставят в покое? Обернувшись, он видит, как одна из полупрозрачных яйцевидных капсул, увенчанная грибовидным наростом, раскалывается вдоль трещины, проползшей сверху вниз. Изнутри выплескивается оставшаяся контактная среда, а за ней выныривает, бледнее молока и лысее дамской коленки, слегка смущенный англоговорящий человек. Из одежды на нем лишь маска глубочайшего изумления.
— Не вижу своих имплантов, — говорит этот новенький, тряся головой. — Но, по-видимому, я взаправду здесь, так? Я воплотился? — Он оглядывается на другие «яйца». — О да, это не симуляция.
Очередной ссыльный, думает Сирхан. Вздыхая, он порождает демон-процесс, чтобы поковырять виртуальный интерфейс капсулы. Результат почти нулевой: похоже, у этого воскрешенного, в отличие от большинства других, опись отсутствует.
— Вы были мертвы, но снова живете. Думаю, это значит, что вы со мной одинаково реальны. Что еще вас интересует?
— Какой сейчас… — Новоприбывший на миг умолкает. — Вы можете направить меня в процессный центр? — осторожно спрашивает он. — Я немного сбит с толку.
Сирхана такая реакция удивляет — обычно иммигрантам требуется гораздо больше времени, чтобы дойти до этого этапа.
— Вы умерли недавно? — интересуется он.
— Не уверен, что вообще умирал. — Новичок с озадаченным видом трет свою лысину. — Нет, серьезно, мне нужен процессный центр. Сейчас я объясню, что это такое: это…
— Вон там. — Сирхан машет рукой в сторону монументальной громады Бостонского Музея наук (перенесенного сюда с Земли от греха подальше пару десятилетий назад). — Им управляет моя мать. — Он позволяет себе тень улыбки.
— Мамка твоя? — Новичок-иммигрант моргая приглядывается к нему. — Ну и номер, чтоб я помер. — Он