— Но вся эта чепуха не имеет никакого значения для группы инопланетных лангустов, разве не так? У них нет культурного бэкграунда, позволяющего все это уразуметь. — Сю Ань занимает свое место позади трона. Эмбер бросает взгляд на Пьера и машет ему рукой.
Пьер оглядывается кругом, ища реальных людей, а не пустые лица статистов, чья роль — придавать пейзажу дополнительную биологическую текстуру. Вон там, в красном платье, кажется, Донна-журналистка? И вон там тоже, со стрижкой покороче, в костюме мужчины: везде шныряет, проныра. А вон там, позади епископа, — Борис.
— Ну хоть ты ей скажи, — умоляет его Сю Ань.
— Не могу, — разводит руками Пьер. — Мы ведь пытаемся установить контакт, верно? Но мы не хотим слишком много выдавать о том, кто мы есть и как мы мыслим. Уловка с историческим дистанцированием не позволит им узнать о нас слишком много — фазовое пространство технологических культур, которые могли бы произойти от предъявляемых нами истоков, слишком велико, чтобы с легкостью вычислить единственно верный исход. Так что пусть и дальше используют врученных нами лангустов как посредников, а больше мы им не выдадим. Постарайся оставаться в образе герцогини пятнадцатого века — это не чья-то прихоть, а вопрос национальной безопасности.
— Вот как. — Сю Ань хмурится, когда лакей спешит поставить за ней складной стул, и поворачивается лицом к огромному красно-золотому ковру, тянущемуся до самого порога. Трубят фанфары, распахиваются двери — делегация ракообразных заходит внутрь.
Лангусты огромные, как волки, черные, колючие и зловещие. Их монохромная хитиновая броня дико контрастирует на фоне пестрых одежд человеческого столпотворения. Усы — большие и острые, как шпаги, — шевелятся, сканируя обстановку. Впрочем, невзирая на устрашающий вид, лангусты явно чувствуют себя неуверенно: их глазные стебли клонятся то в одну, то в другую сторону, хвостища неуклюже волочатся по полу вслед за неохотно переставляемыми суставчатыми ногами.
Самый первый в делегации лангуст останавливается рядом с троном и таращится на Эмбер, припав к полу.
— Я не соответствовать, — жалуется он. — Нет жидкого дигидроген-монооксида, и ваш вид не так представлял первичный контакт. Непоследовательность, объясните?
— Добро пожаловать на «Странствующий Цирк» — космический линкор человечества, — спокойно отвечает Эмбер. — Я рада видеть, что ваш переводчик работает как следует. Да, вы правы — водной среды здесь нет. Лангусты обычно не нуждаются в ней, когда приходят к нам. А мы, люди, не являемся водными обитателями. Могу я спросить, кто вы такие, когда не носите тел, одолженных у ракообразных?
Пришелец явно смущен. Второй лангуст встает на дыбы и постукивает длиннющими костистыми усиками. Солдаты в живом коридоре крепче сжимают копья, но напряжение достаточно быстро спадает.
— Мы — вунши, — достаточно ясно представляется первый лангуст. — Таков для вас био-совместный слой перевода. Основан на карте, полученной из вашего местоположения двести триллионов световых километров назад.
[Он хочет сказать — двадцать лет назад], шепчет Пьер в частный канал, открытый всем реальным людям в зале аудиенции. [Они не различают единицы измерения времени и пространства — это говорит нам о чем-нибудь?]
[Особо ни о чем], откликается Сю Ань.
— Мы — вунши! — повторяет лангуст. — Мы пришли для обмена интересом. Есть ли у вас то, что нужно нам?
Эмбер морщит лоб. Пьеру видно, как сильно выросла тактовая частота ее мыслей.
— Это невежливый вопрос, — наконец тихо говорит она.
Лапы лангустов нервно скребут по каменному полу. Щелкают их ротовые придатки.
— Вы приемлете наш слой-перевод? — спрашивает вожак.
— Вы про передачу, которую отправили нам двести пятьдесят триллионов световых километров назад? — уточняет Эмбер.
— Верно! — выпаливает лангуст, совершая какие-то странные приседания на своих суставчатых ногах. — Мы вам передавали.
— Мы не можем интегрировать эту сеть, — мягко отвечает Эмбер, и Пьер заставляет себя сохранять невозмутимое выражение лица. (Вряд ли лангусты уже наловчились читать язык человеческого тела, но они, несомненно, будут как-то документировать все, что происходит здесь, для дальнейшего анализа.) — Она происходит от совершенно другого вида. Цель нашего визита сюда состоит в том, чтобы соединить наш вид с сетью. Мы хотим обмениваться полезной информацией со многими другими видами.
Лангусты сразу заволновались.
— Вы не можете это сделать! Вы же не обозначение непереводимого понятия!
Эмбер удивленно воздевает руку.
— Вы сказали «обозначение непереводимого понятия»? Не уверена, что поняла вас, — можно перефразировать?
— Мы, как и вы, — не обозначение непереводимого понятия. Сеть предназначена для обозначения непереводимого понятия. Мы в сравнении с непереводимым представлением 1 — как одноклеточный организм по сравнению с нами. Мы, вы: не умеем в непереводимое представление 2. Попытка произвести торговлю с обозначением непереводимого понятия равнозначно смерти либо превращению в непереводимое представление 1!
Эмбер щелкает пальцами, и время останавливает свой ход. Она смотрит на Сю Ань, Пьера и остальных приближенных.
— Как это понимать?
ИИНеко, до сей поры невидимая, проявляется на ковровой дорожке у трона.
— В точности — никак. У них швах с семантикой, поэтому макросы так обозначились.
— С семантикой? В смысле? — спрашивает Сю Ань.
Кошка широко, по-чеширски, ухмыляется, и ее образ начинает таять.
— Погоди! — вскрикивает Эмбер.
Неко исчезает, не обращая на нее внимания, но после себя оставляет некий нечеткий след. Этот след — карта нагрузки на лингвистическую нейросеть, трехмерная и запутанная.
— Непереводимое представление 1 при проекции в грамматическую сеть лангустов — это что-то вроде понятия Бога, перегруженное атрибутами мистицизма и дзен-образной непостижимости, — несется из пустоты кошачий голос. — Но, если хотите знать мое мнение, думаю, имеется в виду оптимизированная выгрузка, обладающая самосознанием, которая функционирует гораздо быстрее, чем в мерах реального времени. Ее вунши принимают за божество и нам то же самое навязывают. Есть желающие подчиниться?
— Вот ведь жулье! — негодующе бормочет Эмбер. — Громкими метаграмматическими словесами прикрываются, думая, что на нас, новичков в этом районе, это подействует — и мы купимся.
— Скорее всего. — ИИНеко отворачивается и начинает вылизывать бок.
— Что же нам теперь делать? — спрашивает Сю Ань.
— Что делать? — Эмбер изгибает подведенную карандашом бровь и улыбается, мигом снимая со своего образа лет десять. — Пудрить им мозги! — Она щелкает пальцами снова, и время возобновляет ход. Не заметно никаких нарушений целостности ситуации — разве что ИИНеко все еще торчит у подножия трона.