Вдруг Эмбер на мгновение становится просто не по годам развитым человеческим ребенком. Ее подсознание отключается: цензор-боты китайского правительства, мощные информационные солдаты, подавляют ее когнитивные способности, препятствуя выгрузке сведений о своем наиболее грозном оружии. Воспользовавшись этими секундами, пока ее сознание пустует словно выеденное яйцо, худощавый парень с голубыми волосами резко толкает ее в спину и сдергивает с плеч рюкзак.
— Эй! — кричит она запинаясь. Ее разум затуманен, оптика не повинуется, не в силах ухватить биометрическую модель похитителя. Миг оцепенения, слепая зона для устройств слежки в реальном времени и время, потраченное на попытки удержать равновесие, а не на погоню, — три аспекта, дающих вору сбежать. А с отключенными дополнениями Эмбер не знает, как крикнуть «держи вора!» на кантонском.
Спустя несколько секунд истребитель пролетает, увлекая радиус действия цензор-поля за собой.
— Хватайте его, ушлепки! — кричит Эмбер, но любопытные туристы только и делают, что разглядывают невоспитанного ребенка-чужестранца. Какая-то старушка направляет на нее камеру одноразового телефона и что-то кричит через плечо. Эмбер берет ноги в руки и бежит. Она уже чувствует, как отдается где-то во внутренностях инфразвуковой сигнал тревоги рюкзака. Если не успеть вовремя, рюкзак устроит сцену. Покупатели бросаются врассыпную, женщина с коляской пытается откатиться подальше, но вместо этого чуть не сбивает ее с ног.
К тому моменту, когда Эмбер находит перепуганный рюкзак, вора и след простыл. Ей понадобилась почти минута утешений, чтобы рюкзак перестал вопить и втянул шипы достаточно, чтобы его можно было снова надеть. К этому времени поблизости нарисуется робот-полицейский.
— Идентифицируйте себя, — скрежещет он на синтетическом английском.
Эмбер в ужасе смотрит на рюкзак — в боку огромная дыра, нутро изрядно полегчало. Вот это потеря, осознаёт она в отчаянии — хлюст с голубыми волосами украл все, что у нее было важного.
— Помогите, — тихо говорит Эмбер, протягивая рюкзак полисмену, сидящему где-то и смотрящему на нее через глаза робота. — Украли…
— Какая вещь отсутствует? — спрашивает робот.
— Моя «Hello Kitty», — говорит она, хлопая ресницами, включив умение притворяться на полную, заставляя совесть подчиниться и прекрасно понимая, что, если полиция узнает истинную природу ее кошки, последствия будут печальными. — Моего котенка украли! Помогите!
— Непременно, — говорит полицейский, ободряюще кладя руку ей на плечо — руку, которая превращается в стальную повязку, когда он толкает ее в фургон и сообщает ей формально-высокопарным языком, что она арестована по подозрению в магазинной краже и будет обязана предъявить сертификаты подлинности и полностью соответствующую действительности опись всех предметов, находящихся в ее распоряжении, если хочет доказать свою невиновность.
Физическим мозгом Эмбер не сразу понимает, что ее вежливо арестовывают, но ее внешние потоки уже кричат о помощи, а следопыты мобильной коммерции определяют отделение, куда ее везут, с помощью преодолеваемых машиной электронных пандусов и услужливого менеджера лицензий на программное обеспечение. Эти же внешние потоки подбирают ей агентов, чтобы уведомить Фонд Франклина, «Международную амнистию», «Партию за свободный космос» и папину адвокатуру. Женщина-полицейский средних лет доставляет ее в пункт временного задержания для расследования дел несовершеннолетних — с вишнево-бирюзовыми обоями на стенах — и к тому моменту телефон на столе дежурного уже разрывается от вызовов приставов, продавцов фастфуда и расторопных журналов о жизни звезд, увлекающихся слежкой за делами ее отца.
— Вы можете помочь мне вернуть кошку? — упорно спрашивает она у полицейской.
— Имя? — спрашивает та. В ее глазах поблескивают строки машинного перевода. — Да, я просить вас твердо заявить о своей идентичности.
— Кошку украли, — гнет свое Эмбер.
— Кошку? — Дама-офицер озадачена и явно раздражена: иметь дело с подростками-чужестранцами, несущими тарабарщину в ответ на вопросы, — не ее амплуа. — Мы же у вас имя спрашиваем?
— Дело не в этом, — твердит Эмбер, — а в моей кошке! Украли у меня кошку, что ж тут непонятного? Помогите мне!
— Да, ясно, понятно. Ваши документы, пожалуйста.
— Документы? — Эмбер все больше беспокоится. Она не чувствует внешний мир — тут камеры погружены в ограничительные электромагнитные поля, в пределах которых царит пугающая, действующая на нервы сетевая тишина. — Я хочу свою кошку! Сейчас же!
Дама-офицер нервно пощелкивает пальцами, затем лезет в карман и достает оттуда удостоверение личности. Стучит по нему ногтем.
— Документы, — повторяет она.
— Я вас не понимаю! — кричит Эмбер и начинает плакать.
Дама-офицер странно смотрит на нее.
— Погоди. — Она встает и уходит, а через минуту возвращается с высоким мужчиной в деловом костюме и слабо светящихся очках в проволочной оправе.
— Не ломай комедию! — говорит он грубо и резко. — Как тебя зовут? Говори правду, а не то всю ночь в участке проведешь!
Эмбер рыдает в три ручья.
— У меня украли кошку, — выдыхает она.
Очевидно, ни мужчина-детектив, ни дама-офицер не знают, как с ней быть. Щедрый замес на эмоциях и неясных дипломатических перспективах их разумению нисколько не способствует.
— Подожди здесь, — говорят они и покидают камеру, оставляя Эмбер с пластиковой коалой-аниматроником и дешевой ливанской кофеваркой.
Последствия потери ИИНеко наконец-то доходят до нее, и Эмбер плачет громко и отчаянно. В любом возрасте трудно смириться с утратой и предательством, а кошка уже целый год была ее мудрым компаньоном и утешением, источником уверенности, который давал ей силы вырваться на свободу от сумасшедшей матери. Потерять свою кошку в Гонконге, где ее, вероятно, разрежут на запасные части или превратят в суп, слишком ужасно, об этом и думать не хочется. Исполненная отчаяния и безнадежной тоски, Эмбер воет на стены комнаты для допросов, а снаружи пойманные в ловушку нити ее сознания ищут резервные копии, с которыми можно синхронизироваться.
Но через час, когда она уже затихает, окунувшись в пучину безнадеги, громкий стук в дверь вдруг оповещает, что кто-то прибыл по ее душу — оказывается, давешняя офицерша с плохоньким модулем машинного перевода.
— Иди со мной. — Она тихонько вздыхает, глядя на заплаканное лицо Эмбер.
За столом дежурного ждет детектив с обернутой бечевкой коробочкой из влажного картона. Вокруг теснятся полицейские бюрократы в разных формах телеприсутствия.
— Опознай, пожалуйста, — говорит он, перерезая бечевку. Эмбер качает головой, чуя головокружение от потока нитей, устремившихся к ней для синхронизации их памяти.
— Что это? — спрашивает она, и вдруг картонка буквально взрывается, продавленная изнутри. Из пролома показывается треугольная голова, с любопытством втягивает воздух, стреляет пузырями из ноздрей, окантованных коричневым мехом.
— Чего ты так тормозила? — спрашивает ИИНеко, когда Эмбер запускает руки в коробку и достает ее оттуда. Шерсть у кошки — мокрая и спутанная от морской воды.
— Если ты хочешь, чтобы я устранила твоего инопланетянина, то для начала я хочу, чтобы ты дал мне