— Думаю, у меня получится, — говорит Садек, мрачно рассматривая бутылку Клейна на столе. Бутылка наполовину пуста, и ее жидкое содержимое незримо, спрятанное около изгиба четырехмерного резервуара. — Я проторчал здесь достаточно времени, чтобы… — На этом моменте он вздрагивает.
— Я не хочу, чтобы ты причинил себе вред, — говорит Эмбер достаточно спокойно, потому что у нее есть зловещее чувство, что их выживание в этом месте имеет свой срок годности.
— О, не бойся. — Садек криво усмехается. — Одна карманная преисподняя, как по мне, от другой едва ли отличается.
— Ты же понимаешь, почему…
— Да-да, — бросает он небрежно. — Мы не можем посылать туда копии самих себя, это было бы отвратительно. Он должен быть ненаселенным, да?
— Ну, идея в том, чтобы доставить нас самих домой, а не оставлять тысячи наших копий запертыми в карманной вселенной здесь… разве не так? — неуверенно спрашивает Сю Ань. Она выглядит рассеянной: львиная доля ее внимания сконцентрирована на заборе опыта у дюжин привидений, которых она породила, чтобы позаботиться о безопасности по периметру их ставки.
— А кому мы все это продаем? — спрашивает Садек. — Если хочешь, чтобы я выставил товар максимально привлекательным…
— Это необязательно должна быть полная копия Земли. Просто сляпай убедительный рекламный проспектик предсингулярной человеческой цивилизации. У тебя — семьдесят два зомби в распоряжении, вот и вскопай им мозги, соедини вместе кучу применимых к ним переменных и перемешай, чтобы они выглядели немного более разнообразными.
Эмбер обращает свое внимание на дремлющую кошку.
— Эй, пушистый комок, как долго мы здесь находимся на самом деле, в реальном, так сказать, времени? Можешь ли ты стащить побольше ресурсов для Садека и его райского сада?
ИИНеко потягивается и зевает, совершенно натурально, по-кошачьи, и обращает к Эмбер прищуренный, абсолютно кошачий, взгляд, поводя торчащим трубой хвостом.
— Около восемнадцати физических минут. — Кошка снова потягивается и садится, чопорно сложив передние лапы и обвив их хвостом. — Призраки наседают, понимаешь? Не думаю, что смогу сдерживать их слишком долго. Они не очень хорошо умеют взламывать людей, но я думаю, что пройдет немного времени, и они создадут-таки новую копию тебя, которая будет более предрасположена к их стороне.
— Не понимаю, почему они не ассимилировали тебя вместе с остальными.
— Опять-таки вини свою мамашеньку — это она постоянно обновляет код управления цифровыми правами на мою личность. «Незаконное сознание — это кража авторских прав» — отстойный постулат ровно до тех пор, пока инопланетянин не хочет перемонтировать тебе задний мозг с помощью отладчика; тогда-то он и спасает вам жизнь. — Неко опускает глаза и начинает вылизывать лапу. — Я могу дать вашему мулле около шести дней в субъективном времени. После этого все ставки отменяются.
— Тогда я берусь. — Садек встает. — Спасибо тебе. — Он улыбается ИИНеко и растворяется, оставляя за собой улыбку, полупрозрачную и повисающую в искусственном воздухе эхом. Священник возвращается в свою башню, но в этот раз с замыслом и планом на уме.
— Значит, остались только мы. — Сю Ань смотрит на Пьера, потом снова на Эмбер. — Кому ты собираешься втюхать этот безумный план?
Эмбер откидывается назад и улыбается. Позади нее Донна, чья аватарка обрела вид архаичной кинокамеры, подвешенной под моделью летучего дрона, снимает весь разговор для потомков. Эмбер лениво кивает репортерше:
— Именно она подала мне эту идею. Кто из наших знакомых настолько глуп, чтобы купиться на такую аферу?
Пьер подозрительно смотрит на нее.
— Кажется, мы это уже проходили, — медленно произносит он. — Ты же не собираешься снова заставить меня кого-нибудь убить?
— Не думаю, что это будет нужно, если только корпоративные призраки не почуют, что мы собираемся слинять от них… и не настолько жадные, чтобы захотеть убить нас.
— Вот видишь, с прошлого раза она научилась, — комментирует Ань, и Эмбер кивает. — Больше — никаких недоразумений, верно?
Эмбер лучезарно улыбается ей в ответ.
— Верно. И именно поэтому ты, — она указывает на Пьера, — пойдешь и узнаешь, нет ли здесь каких-нибудь вуншевских пережитков. Я хочу, чтобы ты сделал им предложение, от которого они не смогут отказаться.
— А сколько стоит одна только цивилизация? — спрашивает Слизень.
Пьер задумчиво смотрит на него. На самом деле это не земной моллюск: слизни на Земле не достигают двух метров в длину и не имеют кружевных белых экзоскелетов, чтобы держать их шоколадного цвета плоть в форме. Но ведь это и не тот инопланетянин, каким кажется. Это — неплатежеспособный корпоративный инструмент, который замаскировался под давно вымершую инопланетную загрузку в надежде, что его кредиторы не узнают его, если он выглядит как случайно развившийся разумный индивид. Один из застрявших членов экспедиции Эмбер наладил контакт с ним пару субъективных лет назад, исследуя разрушенный город в центре брандмауэра. Теперь Пьер здесь, потому что Слизень, кажется, наиболее многообещающ. Последнее слово здесь самое важное, так как обещаний от пришельца много, а вот есть ли под ними нечто веское — хороший вопрос.
— Сама цивилизация не продается, — медленно произносит Пьер. Интерфейс перевода мерцает, накапливая его слова и преобразуя их в другую глубокую грамматику, не просто переводя его синтаксис, но и сопоставляя эквивалентные значения там, где необходимо. — Но мы можем предоставить вам привилегированный статус наблюдателя, если вы этого хотите. И мы знаем, кто вы такой. Если вы заинтересованы в том, чтобы найти новую биржу для торговли, ваши существующие активы интеллектуальной собственности будут стоить гораздо больше там, чем здесь.
Разбойничья корпорация слегка встает на дыбы и собирается в более толстый комок. Ее кожу усыпают красные пятна.
— Требуется время для размышления. А ваш обязательный учетный временной цикл является фиксированным или переменным сроком? И могут ли самостоятельные юрлица заключать договоры?
— Могу спросить своего патрона, — небрежно говорит Пьер. Он подавляет приступ тоски. Он все еще не уверен, где они с Эмбер находятся, но их отношения гораздо больше, чем просто деловые, и он беспокоится о риске, на который она идет. — У моей покровительницы — юрисдикция, в пределах которой она может изменить корпоративное право, чтобы удовлетворить ваши требования. Ваша деятельность в более широком масштабе может потребовать подставных компаний, — последнее понятие эхом отдается ему в переводе как «организмов-хозяев», — но об этом можно позаботиться.
Переводческая мембрана некоторое время колеблется, очевидно формулируя заново некоторые более абстрактные понятия таким образом, чтобы корпорация могла их понять. Однако Пьер вполне уверен, что Слизень примет это предложение. Когда он впервые встретился с ними, он хвастался своим контролем над оборудованием роутера на самых низких уровнях, но также жаловался на протоколы брандмауэра, блокировавшие отход (прежде чем довольно грубо попытаться съесть своего