Мама всегда старалась лишний раз не прибегать к лекарствам. У нее не было никаких вредных привычек, курению она предпочитала прогулки на свежем воздухе. Когда-то ее слабостью был шоколад, но и от него она отказалась, выйдя на пенсию.
Последний провал в памяти настиг ее 22 октября 2020 года.
В тот день, примерно в семнадцать часов, ей позвонила подруга, живущая в пригороде Парижа. На следующий день она оставила несколько голосовых сообщений, беспокоясь о состоянии мамы, ведь накануне ей показалось, что с Жизель что-то не так. Потом подруга рассказала, что мама была словно перевозбуждена, при этом потеряна и не могла ни на чем сосредоточиться.
Прослушав голосовую почту, мама была шокирована, потому что совершенно не помнила того звонка. Встревоженная этим, она отправилась поговорить с моим отцом. Он же сделал вид, будто ничего не понимает.
Уже в поезде я встретилась со своими двумя братьями. Мы втроем так крепко обнялись, буквально вцепились друг в друга. Казалось, на нас смотрят все пассажиры.
В час дня мы были уже на вокзале Авиньона. Мы знали его практически наизусть, но нам потребовалась около пятнадцати минут, чтобы найти из него выход. Не тот выход, от которого нас обычно забирал отец. Мы искали другой, у которого можно поймать такси.
Ох, отец, ведь тебе стоило только слегка улыбнуться, раскинуть руки для объятий, и Том первым чуть ли не прыгал тебе на шею. Кто же знал, что, вероятно, накануне ты подсыпал таблетки в стакан нашей матери, а затем снимал происходящий ужас на чертову камеру.
Мы встретили маму в Карпантре, прямо напротив полицейского участка. Она стояла, совершенно растерянная, переминаясь с ноги на ногу, – казалось, ждала нас целую вечность. Хрупкая, ростом едва ли больше метра шестидесяти пяти, в слишком широком для нее сиреневом пуховике.
Лицо ее скрывала белая медицинская маска, но все внимание неизбежно притягивали глаза – огромные, полные слез, но, как всегда, аккуратно подведенные.
Мы все бросились к ней, торопясь обнять. Ее нервы окончательно сдали. Я взяла ее за руку – так бережно и уверенно, будто теперь я была ее матерью.
С силой толкнув дверь полицейского участка, мы вошли внутрь. И только идя по коридору с бежево-желтыми стенами, я вдруг осознала, что и наш отец где-то здесь – в одной из камер. Сможем ли мы сейчас его увидеть? Сможем ли поговорить? Разумеется, нет. Арест за такое преступление предполагает полную изоляцию и длительное содержание под стражей.
Офицер отдела расследований провел нас в маленькое помещение с одним лишь столом и двумя стульями. Мама осталась в коридоре.
Из головы было невозможно выкинуть мысли об отце. Что, если именно в этом кабинете его и допрашивали?
Офицер предложил нам сесть, но братья остались стоять. Я внимательно посмотрела на них. Флориан устремил в полицейского взгляд, такой мрачный и тяжелый, какого я прежде за ним не замечала – словно тень легла на его лицо, чужая и тревожная. Давид изо всех сил старался казаться сдержанным, скрывая терзавшую его боль, но эта натянутая маска лишь подчеркивала его страдания.
Стены тесной комнатки давили на меня. В какой-то момент я представила себя и братьев маленькими зверьками, запертыми в ловушке. Мне даже показалось, что стены вот-вот начнут сжиматься, медленно и неотвратимо, пока не раздавят насОт слов офицера мы, все трое, разом побледнели.
«Ваш отец на протяжении как минимум восьми лет регулярно подмешивал вашей матери ■■■■■■■■■■, чтобы насиловать ее. Он снимал это на видео и выкладывал в интернет».
Ощущение, словно нас окунули в грязь, липкую и холодную.
«Начиная с сентября 2013 года он связался через сайт знакомств как минимум с пятьюдесятью тремя людьми. Приглашал их к себе домой, чтобы они насиловали вашу мать, пока она была без сознания. Он публиковал ее фотографии, делился подробностями этих актов на форумах, привлекая новых участников. Подчеркну, что он делал это все без цели получить финансовую выгоду».
Есть ли предел его извращениям? Отец, вечно погрязший в долгах и финансовых бедах, даже не пытался извлечь из этого выгоду. Он делал все только ради собственного омерзительного удовольствия.
Уже позднее мы узнали, что среди лекарств, которыми отец пичкал нашу мать, нашли смесь ■■■■■■■■■■ из класса психоактивных веществ ■■■■■■■■■■, а также ■■■■■■■■■■ – мощного снотворного и седативного средства, которое обычно назначают только при сильной бессоннице. Мысленно я попыталась представить, сколько же всего мог впитать в себя за последние несколько лет уже далеко не молодой организм моей матери.
Также лейтенант рассказал нам, что сегодня утром он и его коллеги провели обыск в доме родителей в присутствии матери. Медицинские препараты обнаружили в гараже, а точнее, в носке, спрятанном в туристическом ботинке. И тем же утром мой отец во всем сознался.
К тому же полиция нашла рецепт на эти лекарства, который был недавно продлен врачом местной больницы. Учитывая количество упаковок с препаратами, выданными по рецепту за последние месяцы, я задаюсь вопросом, не был ли и врач соучастником всего этого.
Затем следователь сообщил нам, какие обвинения будут предъявлены нашему отцу. Список оказался ужасающе длинным. Я спросила лейтенанта, раскаивался ли отец в том, что сотворил с мамой, и в том, как он ранил нас, своих собственных детей? «Нет. Ваш отец просто поблагодарил меня, сказав, что “сбросил ношу с плеч”».
Я потеряла дар речи. Флориан стиснул зубы, сдерживая эмоции. Давид же, опираясь о стену и засунув руки в карманы, все еще пытался сохранить самообладание. Никогда не испарятся из памяти его побледневшее лицо, застывший взгляд и глубокая растерянность. Я и сама не представляла, как мне дожить до конца этого разговора.
Офицер продолжил, его голос звучал ровно и сухо: «Ваш отец впервые был арестован 12 сентября 2020 года в Карпантре. В супермаркете он умышленно фотографировал трех женщин под юбками, пока они совершали покупки. Каждая из них подала заявление, и вскоре его вызвали в полицейский участок».
Я мысленно поблагодарила этих женщин. Если бы не их смелость, изнасилования моей матери могли бы продолжаться еще долгие годы. Ведь жертвам преступлений и сексуального насилия требуется невероятная сила духа, чтобы переступить порог полицейского участка. Эти женщины, сами того не зная, спасли мою мать, спасли всю нашу семью. Без их заявлений полиция никогда бы не получила доступ к содержимому его гаджетов.
Изъяв жесткий диск его ноутбука, следователи наткнулись на ужасающую находку: более двадцати тысяч фотографий