Черный заложил плавную дугу, и, забрав вниз и в сторону, принялся снижаться, оставляя Пик в стороне. Расступились облака, уменьшилась высота – и я увидел, куда именно мой похититель держит путь. Внизу расстилалось горное плато – точно гору, равную горделивому Драконьему Пику, ровно срезали почти у основания, оставив лишь могучие корни – и плоскую, обширную равнину на месте бывшей горы. Нет, конечно, никто ничего не срезал, и природа сама справилась воздвигнуть это плато – то мысли в голове роились именно такие. Я уставился вниз, пренебрегая неудобством этой позы – еще несколько легких наклонов крыльями и высота стала такой, что я без помех разглядел каменные причудливые постройки там, куда явно держал путь дракон. Странные, не похожие ни на что, что я видел раньше, выполненные из того же камня, из которого были сложены горы вокруг – они почти сливались с окружением.
Я видел башенки, пирамидальные дворцы, небольшие дома под плоскими крышами, какие-то непонятные мне вовсе постройки – все было царством прямых рубленых линий, лаконичных, простых… чуждых. Нигде в мире не строят так.
– Дракополис, – сказал снова черный. И снова заложил вираж на снижение.
И чем ниже мы спускались, тем отчетливее я мог видеть обитателей этого заброшенного города.
Это были другие драконы, в великом множестве. Поначалу показавшиеся мне издали просто птицами, пусть и несколько странными, это были драконы! Я не мог поверить своим глазам. Ощущение опасности и неотвратимости смерти отошло на задний план, смещенное восторгом и изумлением. Золотые вспышки в небе, когда на закате в вышине резвятся золотокрылые создания. «Солнечно плещется злато в небе – драконы играют меж облаков», – пронеслось в голове так отчетливо, точно я увидел это написанным… или написал сам. Когда-то. Изумление мое было так велико не столько от самого зрелища, сколько от того, что я подобное уже видел. Да, в моем детстве и юности, но где… вот это был вопрос. Что там говорил Манридий? Аклария, как мы знаем, затонула. Давно. Хотел бы я знать, что это значит. Был ли я раньше в Дракополисе?
Это так и осталось для меня загадкой, потому что черный, устав маневрировать, попросту прижал крылья к телу, почти сложив их, и стрелой пошел вниз. Дух перехватило в очередной раз. Было ощущение, что все внутренности у меня полезли вверх, то есть, вниз, к горлу. В глазах на какой-то миг потемнело, затем все прошло. Плато и здания были всё ближе и меня даже начал обуревать страх врезаться в камни, но дракон снова с хлопком развернул крылья, сделал несколько взмахов, замедляя полет, и плавно опустился на землю сначала задними лапами, затем, выпустив меня из объятий, уперся в землю и когтистыми своими дланями. Выглядело это точно как если бы человек встал на четвереньки. Черный встряхнул крыльями еще раз, и аккуратно свернул их вдоль спины. Я хотел было сделать несколько шагов и как следует осмотреться, но ноги меня подвели, и я счел за благо сесть.
Коротко взглянул на своего похитителя – и я мог бы поклясться, его морда излучала настоящее, неприкрытое самодовольство! Как может выражать привычные человеческие эмоции лик, состоящий из резких узких скул, звериных ноздрей, хищной и длинной пасти, полной острых зубов и клыков, узких золотистых глаз в оправе тяжелых чешуйчатых век? Как оказалось, легко. Драконы, я вынужден это признать прямо, были красивым народом, не смотря на всю их чуждость.
Воспользовавшись небольшой передышкой, я все же огляделся, пусть и не вставая с места. Этого, на самом деле, даже не требовалось – местность и так была отлично видна с моего места. Город, скалы, леса внизу, деревья меж построек города – то ли лес пророс на вершине плато сквозь город, то ли город – сквозь лес. Жителей тоже можно было изучать сколько угодно – некое количество любопытных и так крутилось неподалеку, рассматривая меня. Кажется, здесь так не было принято – приносить гостей, как ягненка, в лапах.
Они не подходили настолько близко, чтобы начать задавать вопросы – скорее просто бросали любопытные взгляды – и уступали место другим любопытствующим.
Моё внимание из всех, почтивших нас своим вниманием, приковала некрупная драконица, золотистая, как капля меда. Мелькнула меж многосотлетних кедров и скрылась за каким-то строением – но я ее все равно заметил. Она даже не разглядывала добычу черного собрата, то есть меня, особенно тщательно – так, мазнула взглядом, и все. Почему именно – она? Не мог сказать точно. Я был уверен в том, что это именно драконица, женщина, а не мужчина – двигалась та особенно. Протекла плавно, как кошка, и эти тонкие, изящные очертания шеи и легкой узкой головы, такие знакомые, словно я был здесь некогда, и видел если не ее, то кого-то очень на нее похожего раньше.
Раздумья мои прервало громкое сопение в спину и звук, напоминавший человеческое покашливание. Именно что напоминавшее – это был дракон, и он скорее рокочуще вздыхал, чем именно «покашливал». Но интонация именно такая – мол, слушай-ка сюда. Я обернулся к нему.
– Ты собираешь здесь всю ночь проторчать? – пророкотал он, глядя на меня. От неожиданности подобного заявления я на секунду опешил, но вслух сказал лишь:
– А куда идти?
Дракон кивнул в сторону строения неподалеку. Вероятно, когда-то это был дворец или храм, и напоминал он четырехгранную пирамиду со срезанной вершиной – у многих строений Дракополиса была подобная архитектура, но этот «дворец» выделялся размерами. Он был большим, даже, наверное, самым большим из того, что я видел сейчас вокруг. Я медленно двинулся в указанную сторону, и через секунду дракон последовал за мной, шагая рядом – он ступал гибко, как крупный кот или куница, и никакой неловкости или скованности в его движениях на земле не было.
– А… я не пленник? – задал я вопрос, мучавший меня с момента похищения.
Вместо ответа черный громко фыркнул.
Я подумал, что бы сказал Менгор на моем месте – наверняка возмутился бы утратой коня и оружия. Подумав, я произнес:
– Тогда кто-то мне должен за коня и мою глефу.
Дракон, казалось, подавился тщательно скрываемым смешком.
– Иди давай, – грозно велел он. – у Патриарха будут вопросы.
– Кого это ты притащил, Дро-Сар? – встретил под сводами дворца-пирамиды нас глубокий, густой и низкий голос. О, что это был за голос! Подобно рокоту грома за окоемом, он растекался могучей волной, и власти в нем было столько, сколько ее может таиться только в голосе стихии – грома, моря, ветра. Я вздрогнул и замер в изумлении, когда разглядел хозяина этого голоса – драконы вряд ли нуждались в ярком освещении, и меж стен клубился полумрак. Но глаза мои быстро привыкли, и я уставился на самого огромного дракона, какого я только мог вообразить себе.
Он был вдвое больше того черного, что принес меня сюда, имел чешую темно-красного цвета и выглядел величественным, как король, осознающий собственную силу и власть. Гордый изгиб шеи, особая посадка массивной головы, венцом которой служили гребни и шипы – и внимательные, точно глядящие насквозь, глаза, золото и зелень, как летний закат в нежаркий день, точь-в-точь. Гордость,