Тот, что стоял первым – он и стучал в дверь – был необычайно высок для моего сородича из Аквитопии – там осели в основном те, кто жил по краевым землям бывшей Акларии, они были немного другими с лица, чем те, кто уплыл в Марбод Мавкант или перебрался в Краймор.
А еще у него было очень странное выражение лица – ни дать, ни взять, медная чеканная маска. Не бесстрастная, нет – только эмоции на этом лице могли вовсе не иметь ничего общего с настоящими. Одного взгляда на гостя мне сделалось ясно – пират. Отчаянный головорез, бесстрашный и хладнокровный. Впрочем, его спутники в этом были под стать.
Он еле заметно улыбнулся и поприветствовал меня – весьма учтиво, к слову, пожелав «светлого неба». И представился:
– Капитан «Эрассу», Арранз.
– Просто Арранз? – уточнил я, и получил невозмутимое утверждение – да, просто. Обычно у моряков были прозвища, да и представляясь, они чаще всего упоминали, из каких земель родом, но тут… ладно. Просто так просто.
Капитан пиратского судна, ну и дивны же дела айтировы! Что же там у них такое стряслось, что им нужен не кто-то, а именно всадник? Впрочем… если это пираты, то могло – вообще все, что угодно. Я распахнул дверь шире и сделал приглашающий жест – собирался принимать эту компанию в саду, в беседке – в комнатах у меня царил некоторый беспорядок, да и хотелось бы, чтобы Саира тоже примкнула к беседе, но через дом все равно придется пройти.
– Чем обязан вашему визиту, капитан? – уточнил я, когда все расселись по скамьям беседки.
– Я вижу, у нас гости? – из-за дальних абрикос, увешанных зеленоватыми, только начавшими слегка рыжеть шариками плодов выплыла Саира. Текучая, грациозная – как всегда. Голос – чистый мед, само радушие прямо. Удивительно все же она умеет очаровывать незнакомцев, у меня никогда такое не удавалось провернуть. О, ей удалось произвести впечатление – женщина с корзинкой только тихонько охнула, а у капитана что-то мелькнуло в глазах такое…. Я был готов поклясться – сейчас я вижу не маску, а настоящее его лицо. И изумление на нем проступило самое настоящее. А то, что осветило взгляд пирата – то была настоящая, безумная надежда. Я был уверен, что мне не показалось, но не понимал, с чем эта надежда связана. Двое других моряков и вовсе неверяще уставились на Саиру, как на божественное видение – на долю секунды, но все.
– Мое имя Саира, – драконица чуть склонила голову, одарив всехвнимательным взглядом, и собравшиеся неловко представились по очереди.
Женщину звали Ильмой, а двух моряков – Квейном и Риолом.
Я чуть кашлянул:
– Вы позволите, я приведу себя в порядок?
– Конечно, конечно. – нарочито приветливо ответил этот Арранз, и я мысленно показал сжатый кулак Квейну, уставившемуся на капитана с таким хмурым видом, будто тот не одобрял любезностей в чужом доме ни под каким видом. Р-разбойники…
Пока я переодевался, разговор явно не клеился – зато Саира присматривала за этой компанией.
Разбойники, впрочем, или нет, но оделся я не особенно торопливо – все-таки это мой дом, и я не собираюсь растрепанный, в одной только рубашке сидеть и слушать ранних гостей. Ждать долго тем все же не пришлось.
– Вы же пришли не просто так, я полагаю? – начал разговор я. – Что у вас за дело, господа… торроссцы?
– Совершено верно, – заговорил Арранз, вновь отгородившись от меня выражением-маской и чуть откинувшись чуть назад, этак вальяжно, точно в богатом кресле. – Мы из Торросса и мы – по делу. Вы, вероятно, в курсе, что происходит на островах архипелага Аквитопия, бывших Акларийских землях?
– Акларии не существует уже настолько давно, что говорить о ней – что ворошить давно остывшие угли, а Аквитопия сейчас – разграбленные войной острова, и, если там что-то происходит новое, кроме редких стычек малочисленного населения с морскими разбойниками всех мастей… – развел руками я, садясь напротив. – То для меня это будет большой новостью.
Квейн отчетливо скрежетнул зубами. Риол собрался было что-то сказать, но сидевшая рядом Ильма тихонько ткнула того в плечо. Думала, что незаметно, но от моего взгляда не уклонилось ни это, ни то, как она с преувеличенной осторожностью плавно качнула корзину на коленях, чуть сдвинувшуюся от этого ее жеста.
– Я уверяю, что там не настолько всё ужасно, – Арранз посмотрел на меня. Как смотрит змея на кролика – тяжело, не мигая.
– Не настолько? – я покрутил кистью в воздухе, подбирая слова. – господа, тогда отчего же оттуда уже так давно не приходит простых, мирных кораблей – только наемничьи суда, явно потрепанные боем… и пиратские «охотничьи крылья»?
– Считайте наш корабль – первым, – парировал Арранз, и я только вздернул бровь: то есть, мне сейчас скажут, что они не пираты? Я не обольщался видом Ильмы – у нее было милое, нежное лицо и глаза, полные такой усталости, что я бы, разумеется, выслушал ее и помог, чем смог, сию же секунду, но – во-первых, она была явно не последним лицом в этой компании, а во-вторых… женщины могут сражаться и убивать не хуже мужчин. Особенно – женщины с такими усталыми глазами. Я это понимал.
Покачав головой, я лишь заметил:
– Вы же не хотите сказать, что вы пришли сюда просить меня о сочувствии?
– Нет. Конечно, нет. Правда, нам нужна помощь в том, чтобы отвоевать нашу родину… Нашу, аргшетрон, понимаешь? – Арранз подался вперед, и оперся локтями на столик в центре беседки. – Ты говорил – Аклария лишь ворох остывших углей, да? А твой дракон – скажи, откуда она? Аквитопия лишь дикая, разодранная в клочья войнами и набегами земля, да? Тогда почему ты, всадник этой самой земли, сидишь тут?
– Этой самой?
– Аквитопия – это то, во что превратилась Аклария, и не смей говорить, что это не так, – он процедил эти слова очень, очень медленно, и я с трудом подавил желание отпрянуть, настолько тяжел был взгляд и тон.
– Так, давайте начнем говорить с самого начала, – я предпринял попытку повернуть разговор. – Я не понимаю, что за игру вы тут начали, господин капитан. Давайте вы мне изложите все, как есть, а потом…
– Давайте лучше изложу я, – Ильма поднялась на ноги и медленно, осторожно поставила корзину на столик. – Арранз, прости, но, если вы передеретесь… мне не нравится это уже заранее. Вообще-то…
Договорить она не успела. Корзина покачнулась, и из нее на стол выпорхнул… серебряный дракон. Крохотный, едва ли от роду полная луна, и в высоту чуть больше кошки, – расправил крылья и пронзительно вскрикнул.
– Дракон… – прошептал я, пораженный внезапной догадкой.
Саира склонилась ниже. Что-то мелодично проворковала, и дракончик, раздраженно водивший хвостом, успокоился и сел. В корзинке захныкало дитя.
– Малыша зовут Скай, – сообщила Саира.
– Ильма, – я поднял глаза на женщину, склонившуюся точно так же к детям, как и Саира. – Что же это вы молчали?
– Ждала, пока выдастся пауза, – она пожала плечами. – Пока не поняла, что вы вот-вот не начнете ругаться.
– Идемте в дом, – обреченно махнул я рукой. – И да, начнем все сначала.
– Итак. Самое главное? – в доме все расселись уже вольготнее, Саира устроилась у распахнутого настежь окна и занимала серебряного дракончика беседой, состоящей из тихого свиста и воркования. Ильма вытащила сына из корзинки и теперь просто держала на руках.
– Самое главное – всадник. Йэстен, сын Анира и Ильмы, – Арранз досадливо потер лоб, искоса взглянув на Ильму, и продолжил: – А родина всадника в беде. Я не знаю, кто и что говорит о нашей – твоей тоже, если помнить, что я сказал раньше – земле, аргшетрон Силас. Не знаю, и не хочу знать! Но люди и элфрэ там живут. Им плохо, но живут! Разве не должен всадник помочь? Вот этот – который в пеленках – явно еще не в состоянии, но ты! Взгляни – живешь, как ларандфордский сынок, свое оружие на стену повесил, в покое и достатке тут сидишь. Боги, акларийская глефа пылится на стене,