Скайлар округлила глаза и резко развернулась к ней:
— Потому что ТЫ меня туда запихнула, хотя я не хотела! Не смей винить меня в том, что сама заварила!
Кейли прыснула со смеху и снова прильнула к ней:
— Да ладно тебе. Просто напиши ему. Я скинула тебе логин, я уже лайкнула его, и он лайкнул в ответ. — Её невыносимая, но заботливая подруга помахала телефоном перед её носом. — Мистер Совершенство может быть прямо за этим экраном. Хватит валять дурака.
— Как ты нашла кого-то подобного так быстро? — спросила Скайлар, принимаясь протирать и без того идеально чистую поверхность.
— Я всю ночь за тебя на этом сайте торчала. Там столько мусора. В основном бабники или дегенераты. Если и попадался кто нормальный, то либо отец-кукушка, либо в соцсетях посты пугающие.
Кейли ткнула большим пальцем в сторону единственной рамки, висевшей за прилавком, на которой красовалось:
Не будь мусором (TRASH): Transphobic (Трансфобом) Racist (Расистом) Ableist (Эйблистом) Sexist (Сексистом) Homophobic (Гомофобом)
— Просто попробуй. Сходи на одно свидание, — умоляла Кейли, убирая телефон в карман, когда в дверях появился новый клиент. — Какого вреда от этого будет?
Огромного, — подумала Скайлар, глядя в пол и потирая пластырь на быстро заживающей ране. А вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг я покажусь ему странной, потому что дергаюсь из-за своего колдовства? Что если я влюблюсь, а он бросит меня, узнав правду, как Алекс?
Закусив щеку изнутри, она на автомате принялась готовить заказ — карамельный латте фраппе.
Почему её сердце было совсем не здесь? И почему первой мыслью был Мистер Тентакли?
Я размышляю о свидании, когда буквально до краев полна спермы монстра. Как обычный член должен был впечатлить её после того, что случилось этой ночью? Я вообще думала призвать его снова, как только смогу нормально ходить.
То, что должно было утолить её голод на целый год, лишь дало почувствовать вкус запретного плода, и тело требовало еще.
Она неосознанно сжала пластиковую банку с сахаром, и та затрещала под давлением её магии, вырвавшейся из-за стресса.
Черт. И как мне теперь прийти в себя?
Глава восьмая
Погружаясь в горячую ванну всё глубже, пока пузырьки пены не коснулись носа, Скайлар крепко сжимала смартфон обеими руками.
На треснувшем экране был Оливер.
Он и правда симпатичный. Не такой милашка, как Мистер Тентакли, но мне нравится цвет его глаз.
Они были теплого кофейного оттенка и сияли на солнце, как карамельный сироп. У него была улыбка, от которой на щеках появлялись едва заметные ямочки, хорошие каштановые волосы, нос с небольшой горбинкой, а рост составлял всего пять футов восемь дюймов — идеально, ведь он не будет возвышаться над ней горой. В его соцсетях не было ничего подозрительного. Несколько фото с дочкой — немного, хотя было указано, что у него полная опека; очевидно, он активно участвовал в её жизни.
Недавно они ездили на пляж Кронулла и оба вернулись красными, как помидоры. Скайлар могла только представить, как сильно всё это пекло, несмотря на их ухмылки, и как она могла бы помочь успокоить их кожу своей специальной мазью.
— Он кажется добрым, — проворчала она, едва не наглотавшись пены. — Работает менеджером в крупном автосервисе, есть своя машина, любит пробовать кухню разных народов.
Он ходил в спортзал — не то чтобы Скайлар это сильно волновало или ей требовался качок, но это был приятный бонус. Это значило, что он следит за собой и придерживается здоровых привычек — в отличие от неё самой.
Его единственным изъяном было то, что он любил активный отдых на природе, что было полной противоположностью её образу жизни. В профиле было несколько пейзажей из походов по разным интересным местам Австралии. Но её любимым снимком был тот, где он с улыбкой показывал большой палец на фоне сцены метал-фестиваля.
— Угх. Ненавижу это.
До чего докатился мир, просто глупость какая-то. Что случилось со старыми добрыми знакомствами в реальности? Затем она надулась. Наверное, для этого людям нужно куда-то выходить.
А она выходила из дома только за едой — у неё не было ни сил, ни времени готовить — или на работу.
— Что плохого в том, чтобы быть одной?
Она произнесла это, хотя её большой палец уже завис над кнопкой «написать», чтобы поздороваться. Внезапно телефон пиликнул: пришло сообщение от Оливера. Скайлар взвизгнула, едва не уронив свой треснувший и точно уже не водонепроницаемый телефон в воду, но в последний момент спасла его от верной гибели.
Сев в ванне, она дрожащими руками прочитала сообщение.
О: Привет. Я вроде как новичок во всех этих приложениях, но решил просто броситься в пекло и поздороваться.
Впав в панику, Скайлар с бешено колотящимся сердцем саданула пальцем по кнопке блокировки. Вода вокруг неё забурлила, словно сила исходила прямо от её кожи — эмоции буквально выплескивались наружу.
Она не хотела отвечать.
Она оглядела ванную глазами такими огромными, что они, казалось, сейчас выскочат из орбит. Было чувство, будто он почувствовал, что она пялится на его профиль!
Ванна на львиных ножках стояла вплотную к стене, а напротив висело зеркало. Макияж размазался после поспешной попытки его смыть, превратив её в енота из-за подводки.
— Это странно — отвечать, когда я голая? — Она застонала и постучала торцом телефона по лбу. — Я никогда в жизни не делала ничего подобного.
Вообще ничего из этого. Последние двадцать четыре часа были сущим вихрем: еще вчера в это время в её дырочке было щупальце.
Снаружи, за дверью ванной, раздался грохот.
— Что это было? — К счастью, она уже закончила мыться, поэтому быстро выскочила из ванны, обернулась пушистым зеленым полотенцем и высунула голову в коридор. — Кто здесь?
Никто не ответил. Коридор был ярко освещен, и она видела, что там никого нет. Но на полу перед узким длинным столиком лежала разбитая стеклянная ваза с засушенными черными розами — осколки усеяли половицы и поблекший красный ковер.
Скайлар прислушалась, ловя любое движение, и сконцентрировала в правой руке ровно столько магии, чтобы можно было слегка ударить человека током. Это было немного, далеко не электрошокер, но это была единственная защитная магия, которую она знала.
Искры посыпались чуть сильнее обычного, и она вскрикнула, когда разряд дотянулся до металлической дверной ручки и отрикошетил в неё саму.
— Ой! Блядь! — закричала она, обхватывая ноющую, наэлектризованную руку, когда заклинание дало осечку.
Сжимая запястье, она присела на корточки и застонала, зажмурившись. Боль была невыносимой, она прошивала чувствительные