Даже тогда ему приходилось сдерживаться, чтобы она не была совсем разбитой, когда будила их обоих в ужасные 6 утра. Само время его не беспокоило; скорее его расстраивало то, что она всегда заставляла себя выползать из постели с недовольным ворчанием, потому что не выспалась.
Когда она достаточно в нем удостоверится, он планировал взять на себя утренние смены в кафе, чтобы иметь возможность делать с ней всё, что захочет, до самого рассвета. А затем он бы оставлял ленивую, дремлющую Скайлар в уюте простыней под тихое сопение Скаарвара, и встречал бы её уже в кафе, когда она — при параде, ослепительно красивая, в одном из своих сногсшибательных нарядов — решит осчастливить заведение своим присутствием. Всегда безупречная, в одежде, от которой у него сводило всё внутри, заставляя тяжело дышать, глядя на её стройные бедра, и мечтать заглянуть под юбку, когда она ходит по залу.
Немного терпения не было для него тяжким испытанием. Особенно когда наградой была довольная, мурлыкающая женщина в его объятиях после закрытия кафе, когда он переносил её порталом домой, чтобы снова остаться наедине.
Хитрая, предвкушающая ухмылка тронула его губы, когда он коснулся ими её волос. Ему нравилось, когда она мурчала. Нравилось, когда она была довольна. Нравилось, что когда он всего несколько дней назад сбил в кровь кулаки, её испуганное выражение лица сменилось доверием, мягкостью и нежностью — она приняла его и его далеко не человеческую мораль.
Она была встревожена, когда он внезапно перемахнул через стойку кафе и, не говоря ни слова, выскочил за дверь, оставив за спиной изумленные возгласы. Она не знала, что он заставил Скаарвара караулить у входа, не появится ли поблизости один конкретный человек.
Ворг сменил иллюзию на облик старика, нашел того, кто напугал его ведьму, и избил его почти до полусмерти. Лицо того типа и так было исцарапано крошечными когтями, но после того, как с ним закончил Ворг, его было трудно узнать.
Он оставил этому ничтожному человеку предупреждение: «Если еще раз приблизишься к Скайлар, её работникам или её кафе — я вырву твой член и засуну тебе в глотку».
Затем он вернулся в кафе с разбитыми костяшками пальцев и сочащейся кровью кожей, буквально вибрируя от восторга. Скайлар злилась на него из-за этого, но тот крошечный блеск в её глазах, выдававший чувство защищенности, был упоителен. Осознанно или нет, в ту ночь она отблагодарила его самым жарким минетом, невольно заставив его мечтать о ком-то еще, кто мог бы её обидеть, чтобы он мог снова пустить в ход кулаки ради такой награды.
Его ухмылка становилась всё более предвкушающей. Скайлар снова зашевелилась, прижимаясь к нему, и её нога скользнула вверх по его бедру. Колено задело твердую эрекцию под тканью брюк — она купила ему нормальную одежду по размеру — и она замерла. Её пальцы сильнее впились в края книги, едва не сминая обложку, но она не убрала ногу.
Он был возбужден. Рядом с ней он был возбужден всегда.
Ворг тихо рассмеялся, за что тут же получил книгой по груди. Ну как я могу не хотеть тебя, когда такое изысканное создание развалилось прямо на мне? Она требовала слишком многого, если хотела, чтобы он не вибрировал от вожделения.
Он провел долгую жизнь без неё, не зная даже крохотной доли страсти, нежности или любви. Теперь, когда всё это у него было, он дорожил этим до лихорадочной интенсивности. Ворг был доволен.
Как и Скаарвар, у которого от всех этих вкусняшек, что она ему подсовывала, отросло пузцо. Сейчас он лежал в вычурном кресле, изогнув длинное тело буквой «U», и спал как убитый, раскинув лапы и крылья. Воргу часто приходилось воевать с этим мелким скаулом за место на её коленях, если он отвлекался на домашние дела.
Поскольку его женщина имела привычку пропускать приемы пищи и не заботиться о себе должным образом, он взял на себя труд научиться готовить человеческую еду. С двумя руками, удлиняющимися рогами-отростками и хвостом, который был столь же полезен для захвата, он управлялся на кухне молниеносно. Он быстро понял, что его вкус острее её, и что ему нужно добавлять больше специй, соли и перца.
Странно, но с тех пор как он занялся готовкой, она и сама стала проявлять интерес к кухне. Она часто наблюдала за ним, расспрашивая о его жизни и делясь своей, а иногда подходила помочь. В её доме теперь всегда было идеально чисто, но это заслуга магии, так что в этом плане ему делать ничего не приходилось. Проще говоря, Ворг каждый день чувствовал себя благословленным.
Он даже не возражал против того, что она подружилась с тем парнем, Оливером. Ведь она сама сказала, что тот просто милый. Когда она написала ему, чтобы отказать, и объяснила, что в её жизни появился Ворг, Оливер легко отступил. Он предложил дружбу, и она захотела ответить взаимностью, даже странным образом спросив Ворга, не против ли он. Ему было всё равно — до тех пор, пока единственным телом, с которым она делилась теплом, было его.
Его прелестный «черный свет» наконец закрыла книгу и долго смотрела в телевизор отсутствующим взглядом. Он заметил это периферийным зрением, но был в разгаре битвы с боссом, поэтому не отвлекался.
В конце концов она выудила телефон из кармана спортивных штанов — она уже успела принять душ и переодеться после работы. Он знал, что это новый распорядок: когда он наблюдал за ней глазами Скаарвара, она предпочитала ванну прямо перед сном. Эту перемену вызвал он — своими частыми нападениями ради секса в самое разное время в течение вечера. Макияж она, впрочем, не смывала — будто хотела чувствовать себя красивее, несмотря на то что он всё равно видел его размазанным к тому моменту, как заканчивал пировать её роскошным телом… и сексуальной энергией.
Он любил её и без косметики и надеялся, что со временем она настолько укрепится в его любви, что перестанет краситься, если сама того захочет.
Скайлар ахнула, и он поморщился, когда она уперлась локтями ему в живот, приподнимаясь, чтобы рассмотреть экран. Она листала чат, явно пропустив кучу сообщений.
— О боже! Он всё-таки сделал это! — взвизгнула она, суя телефон ему под нос.
Показалось фото двух людей. Одной была Кейли — её светлые волосы и лицо он узнал сразу. Мужчину рядом он не знал. Кейли зажмурила один глаз и высунула язык, в то время как мужчина