– И еще он сказал, что я могу переночевать у вас, – продолжал Игорь, а я удивлялась все сильнее.
– Интересно, за кого меня принимает мой брат? – несколько раздраженно воскликнула я.
Игорь как-то странно хмыкнул. Мне это вовсе не понравилось.
Колька, конечно, всегда был приколистом и мог сморозить какую-нибудь глупость насчет кого угодно. Но в данном случае было непонятно – зачем?
– А я же только что из аэропорта. Мы с Ником летали в Вену. В Москве я никого не знаю…
– А гостиниц, конечно, не существует, – резко возразила я. «Что он плетет?!». – Тем более, как я вижу, вы далеко не нищий!
Я бросила взгляд на его дорогие брендовые часы.
– И, кстати, у Коли вы тоже не могли остановиться?
Игорь как-то смешался.
– Понимаете… Он же недавно женился…
Я вытаращила глаза. «Он уже и жениться успел!»
– Ну и семейка у вас! – воскликнул Игорь, заметив мое изумление.
Я улыбнулась. Игорь продолжал:
– У него, вы знаете, однокомнатная квартира. А завтра презентация. Он сказал, что нам просто необходим консультант в этой области… а заодно я могу переночевать в вашей квартире, – заключил он.
Я рассмеялась.
– А для того чтобы написать книгу о кельтах, не нужно быть специалистом? И вы, видимо, очень заинтересованы во мне, раз сами сюда явились? – я в упор посмотрела ему в глаза.
Опять что-то кольнуло в груди. По телу пробежал легкий холодок какого-то странного предчувствия.
– Кто вы такой, вообще? Вы спонсор Николая? Вы его рекламный агент?
– И да, и нет, – коротко ответил Игорь и посмотрел на часы. – Так, поспать мне уже не удастся. Через три часа мы должны быть на месте.
– Презентация назначена на 8 утра? – удивилась я.
Он как-то странно улыбнулся и встал из-за стола.
– Вы согласны?
Я удивилась этому вопросу.
– По-моему, здесь все решено за меня! – с досадой ответила я.
– Тогда едем.
VI
Домой я возвращалась с еще большим ощущением нереальности происходящего.
Удивительно, но Колькина книга действительно привлекла внимание многих специалистов и не только их. Журналисты, историки, бизнесмены, даже художники собрались сегодня в специально арендованном для презентации помещении. Я чувствовала, что мне явно чего-то недоговаривают, и не очень-то понимала, что происходит вокруг. Я отвечала на многочисленные вопросы многочисленных Колькиных гостей о сложности изучения кельтской истории, о направлениях кельтологии и даже о Колькином семейном положении, о котором, собственно говоря, я и сама узнала только сегодня.
Игорь выглядел очень экстравагантно в своем шикарном черном костюме с галстуком и с тонким изящным шрамом на лбу.
Причем я поразилась его изобретательности. На вполне логичные вопросы об этом самом шраме он отвечал следующее:
– У кельтов был такой обычай: когда они готовились к какому-нибудь очень важному делу – военному походу или жертвоприношению – делали надрез на лбу как символ успеха дела. Я тоже решил испробовать на себе этот обряд – скоро нам предстоит серьезная поездка – мы ведь едем в Ирландию.
Все восхищенно кивали головами и, немного полюбовавшись красным шрамом, расходились кто куда.
Несколько раз я ощущала на себе взгляд Игоря и, оборачиваясь, видела, что он действительно как-то странно смотрит на меня. Это тревожило меня, и наконец я не выдержала и подошла к Игорю.
– Все смотрят на вас, потому что у вас на лбу шрам, но у меня, слава Богу, его нет. Так в чем же дело?
Игорь приложил палец к губам и взглядом указал мне куда-то в сторону. Я обернулась и увидела, что в зал ввезли гигантский каменный блок вроде монолита, испещренный кельтским письмом.
Колька встал рядом с монолитом и начал искать кого-то глазами. По всей видимости, меня. Я подошла к монолиту и вопросительно посмотрела на Кольку.
– Элиза – лучший кельтолог в Москве, и она очень помогла мне в написании моей книги, – торжественно заговорил Николай.
Я была ошарашена. Во-первых, меня зовут вовсе не Элиза, а во-вторых, я ему не помогала!
– Этот монолит мы нашли в Испании и привезли в Москву с целью расшифровать надпись. Элиза, я думаю, может помочь нам в этом.
Все зааплодировали. Я со злостью посмотрела на брата. Он невозмутимо продолжал:
– Сегодняшнее собрание объявляю закрытым. О последующих вы все будете предупреждены заранее.
Когда все разошлись, я набросилась на Кольку.
– Ты что, с ума сошел?! Ты что здесь развязал? Какая я тебе Элиза? – кричала я. – И при чем здесь этот субъект, которого ты ко мне подослал?
– Тише, Оль, успокойся.
– Я не собираюсь участвовать в твоей очередной авантюре! – продолжала надрываться я.
Дело в том, что Николай, будучи по натуре своей человеком непостоянным, а по наклонности характера вообще авантюристом, чем только не успел заняться в свои неполные тридцать лет. В 18 он работал ночным разносчиком пиццы по офисам весьма сомнительных заведений и увлекался дружбой с не менее сомнительными девицами, к двадцати уже окончил курсы дизайнера-ювелира, а заодно и тренера по дайвингу, и укатил в Астрахань на рыбные промыслы. Вернулся он оттуда, а вернее, уже не оттуда, а из Тюмени, через 4 года в ранге бывшего студента третьего курса какого-то уральского университета и снова обосновался в Москве с намерением организовать курсы то ли стрип-танца, то ли тантрической йоги, а то ли еще чего-нибудь в этом роде… В общем, последние два года Николай работал редактором на каком-то кабельном телевидении, и вот теперь – это кельтское помешательство!
О том, как его угораздило взяться за перо, оставалось только догадываться.
– Я повторяю – я участвовать в этом не собираюсь! Мне хватило тогда истории с алмазами! У тебя есть великолепный представитель или начальник… не знаю, кем тебе этот Игорь приходится…
– Ты поосторожнее с Игорем. Он тебе что, не представился?
– Он мне не оказал такой чести, – съязвила я. – А кто он – новый король Испании?
– Нет, он один из самых богатых людей Франции и президент крупного издательского дома.
– Значит, спонсор. Твой, а не мой. Поэтому я могу говорить о нем все что угодно.
– И что же вам угодно обо мне говорить? – раздался за моей спиной голос Игоря.
VII
Я вошла в полутемную квартиру и, глубоко вздохнув, медленно прошла в комнату. Не включая свет, я опустилась в кресло и, прислонившись к спинке, закинула голову вверх.
По потолку бегали неровные тени – отражения того, что творилось за окном.
Мне было очень обидно.
Обидно оттого, что какой-то идиот разбудил меня в три часа ночи и чуть ли не до смерти напугал. Обидно за то, что меня обозвали какой-то Элизой и теперь нужно расшифровывать диковинную надпись на странном, не весть откуда взявшемся монолите.
Я снова шумно вздохнула и опустила голову.
Сквозь занавеску был виден серый теневой силуэт сидящего на подоконнике кота.
Я позавидовала ему. Ведь он может делать все, что ему заблагорассудится. Хочет – сидит на окне и смотрит в падающую на город хочет – свернется клубком у меня на кровати и превратится в мой старый полосатый плед. темноту,
А я не могу.
На сердце почему-то было очень тяжело.
Все мы не живем, а просто существуем в этом мире. Не чувствуем, а думаем. Живем одним разумом, даже если считаем, что это не так.
И этот Игорь. Эти глаза цвета стали. Пристальный взгляд.
Мне стало не по себе. «Что-то с ним так», – пронеслось в голове.
Что-то, наверное, должно произойти. Вы ждете чего-то? Я тоже. Но ничего не происходит.
Я устало поглядела на часы и поднялась с кресла.
IX
Две следующие недели я работала над Колькиным монолитом и постепенно смирилась со своей участью, втянувшись в работу.
Мне и самой стало интересно, какое послание оставили нам древние обитатели Европы.
Игоря я видела за все это время только два раза.
Однажды, когда я сидела у Кольки в офисе и листала справочник кельтолога, он зашел на пару минут, что-то коротко обсудил с Ником, как он называл моего брата (видимо, на европейский манер), пожелал мне удачи и, улыбнувшись своей странной грустной