– Господин, я смогу победить. Обещаю тебе! – Юн судорожно сжал поводья, глядя прямо в глаза Веславу. И того это взбесило еще больше.
– Чтоооо?! Что ты сейчас сказал?! Победииииить?!
Юн вздрогнул от крика и подался назад. Лошадь его попятилась, испуганно всхрапывая.
– А ну слезай!!!
Горан тоже подъехал ближе:
– Веслав, прошу тебя, охолонись! Мальчишка ни в чем не виноват! Чего ты взъелся-то?
Молчан согласно закивал головой, прижимая свою лошадь к лошади Юна.
Веслав повернул голову к ним и произнёс, шипя, будто лютый змей:
– СССССтупайте в ссссторону дома, чччччтобы я вассссс тут не видел. Жжжживо!
– Господин, уймись. Парень ни в чем пред тобой не виновный. Сейчас ведь дров наломаешь! – Молчан попытался хоть как-то успокоить Веслава, но успеха не добился.
– Тебя не спросили, Молчан! Вон пошёл! И хозяина свово забирай отсюдова! Мне лучше знать, как с рабом моим обращаться!
Горан кивнул Молчану, и оба поехали вперед. Но через какое-то время остановились, спешились и, спрятавшись за кустами, росшими вдоль дороги, принялись следить, за тем, что происходит.
– Слезай с лошади, я сказааал!!!
Веслав спрыгнул первым и подошел к Юну, зло глядя снизу вверх. Парень не поднимал головы, кусая губы. Перекинув ногу через седло, он сполз вниз и встал, прислонившись спиной к спасительному боку лошади и судорожно сжимая в руках поводья.
– Ну что, счастлив теперь? Хотел такого? Думал силу свою показать? Получил благословение от Камрана на это? Ну, сейчас и от меня получишь! Чтоб мало не показалось!!
И Юну с этой угрозою тут же прилетел увесистый подзатыльник. Парень пригнул голову, закрываясь рукой:
– Господин Веслав, пожалуйста! Не гневайся на меня! Так только хуже станет!! Дай нам сразиться, а после делай, что хочешь. Прошу тебя! Мы должны спасти этого человека! Должны победить! Я смогу! Я знаю, как!!! Поверь мне! Я не подведу тебя!! Клянусь!
Веслав отвернулся. Поднял голову. На него смотрело бездонное небо Таврии. Лицо жгло ее солнце. И оно сейчас, как и он сам, было злым. Холодное равнодушное небо и жгучее злое солнце, оставляющее следы. Оно нагрело боль в душе Веслава так, что она, закипая, переливалась легко через самый край нутра. Он сейчас ненавидел это место. Он хотел домой! Но дома тоже будет все не так. Там другое солнце теперь. Суровое. Ледяное. Холодное. Оно больше никого не сжигает, оно замораживает. И его лучи превращают все в стылый лед.
Веслав ходил вдоль дороги, не в силах успокоиться. Все действительно пошло не так, и все клятвы, какими он пытался повязать парня, оказались не нужны. Юну придется сражаться, и тут уж ничего не поделаешь. Он думает, что сумеет выстоять.
Но Некрас – опытный ратник! Он молод, силен и безжалостен. Не знает сомнений. Никогда не теряет присутствия духа. А еще он зол. Эта злость не раз выручала его в самые, казалось бы, безнадежные моменты. Юн тоже отличный боец. Сильный соперник. Но его главная сила в кулачном бою. В битве без оружия. Сумеет ли он выстоять против меча или того же кистеня? А Некрас еще не соблюдает правил. Он выгрызает победу любой ценой. И не знает в том сомнений. Что будет, когда две эти силы схлестнутся? Какая из них возьмет верх? И каким образом сумеет это сделать? Веслав не готов терять их обоих. Он не отдаст Юна Камрану. Да и Некраса не позволит забрать. Никогда! Стало быть, он должен поверить в победу Юна. Обязан не сомневаться в ней ни мгновения. Только так он сумеет поддержать парня, придав ему сил. Так, а не глупой руганью и волнами гнева!
Веслав горько усмехнулся своим мыслям и запустил руки в волосы, а после повернулся к Юну. Тот стоял, так и держа руку на весу, то ли защищаясь, то ли отгораживаясь от хозяина, и она, сжатая в кулак, подрагивала слегка. Он настороженно смотрел на Веслава. Но отступать не собирался. Его вздернутый вверх резко очерченный подбородок говорил о том, что он не намерен сдаваться.
Веслав шагнул к нему, обхватывая этот кулак своей ладонью и опуская руку парня вниз осторожно. На него взглянули разом потемневшие глаза. Черный зор, обратившись из мелкой точки в бездонную дыру, закрыл почти все серое поле. Юн страшился отчаянно, но вида пытался не показать. Веслав усмехнулся, глядя на него:
– Как вести бой, разумеешь? Думы есть, чем Некраса пронять можно?
Юн кивнул головой:
– Есть. Я собираюсь использовать его же тактику. Я понял, что он делает и как, а главное, зачем.
– Ну и в чем, по-твоему, его тактика состоит? Я-то не разобрал, а ты, поди, уже все скумекал?
– Неволя гнетет его. Он каждый миг своей жизни помнит, что несвободен. Это хорошо видно. А потому для него все, что происходит с ним, будто бы не взаправду. Ему плевать на тех, с кем он сражается. Они глупы и ему неинтересны. Как будто болванки для тренировки. Он заранее знает, чего от них ждать. И он просто убирает их, как досадную помеху на пути, всем, чем только может. Рисунок на лице – доля его победы. Он смеется над соперником, пугая его, вгоняя в ужас. И тем уже ослабляет. Надо его ошеломить и также испугать, как пугает он. Тогда все пойдет, как надо.
– Юн, Некрас умен. И, поверь, чувство страха ему почти не знакомо.
– Ты ошибаешься, господин. Оно его грызет. По крайней мере, сейчас.
– Юн, о чем ты говоришь? Он считает себя заговоренным, он ничего не боится.
– Ты, господин Веслав, думаешь об одном его страхе. О страхе смерти. Сейчас он не только лишен его, он, поверь, смерти жаждет. Выбирая между полоном и погибелью, он уже давно выбрал второе. Но у него в душе зреет теперь совсем другой страх. Не такой, как страх смерти. Более лютый.
– А какой же? Юн, я не понимаю, о чем ты.
– Не знаю, как объяснить, но это похоже на то, как ребенок натворил что-то плохое и боится, что об этом все узнают.
– Натворил что-то плохое… – Веслав задумался. – Ежели мы решили, что Некрас выполнял какое-то секретное задание князя, и его с отрядом взяли в плен. То получается,