Элементарный прием, один из первых, которому научил меня отец. Эффективный, даже если враг в два раза крупнее тебя.
Вокруг зазвенели мечи, вытаскиваемые из ножен, и меня заключили в круг острых как бритва клинков, нацеленных прямо мне в грудь.
— Отличное начало, — пробормотала я сквозь зубы.
Мора взвизгнула, когда страж схватил ее и приставил нож к горлу.
— Руки прочь от нее или ты покойник! — прорычала я.
Страж у моих ног рвался из тисков, и я сильнее заломила ему руку, вырвав еще один болезненный стон.
Удерживать его на месте оказалось неожиданно легко, а по недоуменным взглядам, которые бросали на меня его товарищи, я поняла, что они тоже удивлены. Отцовские тренировки сделали меня достаточно сильной, чтобы побеждать в драках со смертными мужчинами, но я ждала большего сопротивления от вроде бы мощных Потомков.
Еще один страж ткнул мечом в мою сторону:
— Ты впрямь решила, что одолеешь нас всех, смертная?
— Ну, мне будет достаточно одолеть тебя одного. — Я с жалостью взглянула ему между ног. — Наверное, женщина впервые говорит тебе такое.
Фойе всколыхнуло негромкое хихиканье.
Щеки стража побагровели от злости. Он рванул ко мне.
— Ты смертная шлю…
— Отбой!
Низкий, оглушительно громкий голос эхом отразился от каменных стен.
Все взгляды синхронно метнулись вверх по двойной лестнице к внушительной фигуре, стоящей на площадке второго этажа. Черные замшевые брюки классического кроя, пиджак темнейшего оттенка синего, отделанный посеребренным бисером; меч, инкрустированный драгоценными камнями, и волосы цвета воронова крыла, собранные в тугой хвост.
Принц Лютер!
— Я не повторяю дважды! — рявкнул он.
Голос принца пульсировал неземной силой, благодаря которой его присутствие ощущалось особенно остро. Даже с противоположного конца фойе я увидела, что ледяной взгляд Лютера остановился на мне.
Стражи отступили на шаг и вложили оружие в ножны, Потомок, державший Мору, отпустил ее, оттолкнув с такой силой, что ее трость с грохотом упала на пол.
Я стояла не шевелясь.
Глядя мне в глаза, Лютер спустился по изогнутым ступенькам. Он поднял трость и вручил Море, протянув руку, чтобы она держалась, пока не сможет встать устойчиво. От его рыцарского жеста в груди у меня стало досадно тепло.
— Ваше высочество, — пролепетала Мора, — это недоразу…
Лютер тотчас поднял руку, заставляя ее молчать.
Тепло в груди остыло.
Лютер повернулся и встал прямо передо мной. Его лицо было маской ледяного спокойствия, особенно устрашающей из-за тонкого шрама, пересекающего оливковую кожу, как расселина.
Внимание принца переключилось на мужчину, дрожащего у моих ног.
— Объясняй!
— Мы сказали им «никакого оружия», — пробурчал страж, безуспешно попробовав вырвать руку из моих тисков. — И они на нас набросились.
— Чушь собачья! — зло воскликнула я. — У вас родители не учат сыновей, что нельзя лапать женщину без ее согласия?
— Конечно учат, — отозвался Лютер.
Я снова заглянула ему в глаза:
— Тогда, похоже, не все из вас прислушиваются к родительским советам.
Лицо принца осталось неподвижным, как камень, но от искр и теней, кружащихся в глубине сапфировых глаз, в голове у меня завыли сирены. Светотень очень напоминала голос, несколько недель наводнявший мои мысли, — и то, как предвкушение борьбы будило его и «включало» просьбы дать ему волю.
Лютер немного опустил подбородок.
— Отпустите моего стража, мисс Беллатор. Его поведение получит соответствующую оценку.
Значит, принц запомнил мое имя. Я даже не знала, хорошо ли это или очень-очень плохо.
— Дием, пожалуйста! — пропищала Мора. По голосу казалось, она в отчаянии и вот-вот расплачется. — Пусть принц с этим разбирается.
Я очень сомневалась, что «соответствующая оценка» Лютера совпадет с моей, но я так безыскусно загнала себя в угол, что не знала, как еще поступить.
Я выпустила руки стража из тисков и с откровенным презрением следила, как неловко он поднимается на ноги. Его лицо побагровело от смеси страха и стыда. Направляясь к другим стражам, он задел мое плечо своим и чуть слышно процедил:
— Берегись, смертная сука!
В фойе произошел взрыв магии.
Лютер едва пошевелился, но из его раскрытых ладоней хлестнули плетевидные побеги палящего света и чернильной тени. В неистовом безумии они переплелись, обвили стражу грудь и стиснули ее. Его кости заскрипели от растущего давления, с губ сорвался сдавленный крик.
Я чувствовала ее, достойную сплетен силу Лютера. Воздух вокруг него, густой и пенящийся, словно имел собственную тягу. В ответ внутри меня что-то проснулось. Хотелось верить, что у меня есть капля здравого смысла и это проснулся страх, но любопытное ощущение внизу живота страх совсем не напоминало.
Не успев сообразить, что делаю, я неуверенно шагнула вперед. Моя рука поднялась, словно ведомая зовом. То же необъяснимое притяжение я чувствовала к гриверне: наверное, у меня слабость к опасным, необычным чудовищам. Взгляд Лютера метнулся ко мне, пригвоздив к месту. Его лицо оставалось апатичным, почти скучающим, словно потрясающее действо потребовало от него не больше усилий, чем чтобы отмахнуться от назойливой мухи.
Тем не менее, пока взгляд принца скользил по мне, что-то вспыхнуло — что-то для меня не вполне объяснимое.
Вспышка мигом погасла. Лютер крадучись двинулся к стражу. Светящаяся нить рывком подняла тело стража, так что ноги беспомощно повисли в воздухе, а глаза оказались на одном уровне с глазами принца.
— Эти женщины здесь на службе монарху, — бесстрастно проговорил Лютер. — Так мы относимся к гостям Его Величества?
— Но они…
Кулак Лютера сжался, нити стиснули стражу горло, задушив его протест.
— Нет, ваше высочество, — наконец прохрипел страж.
— Тогда извинись. — Лютер прищурился. — Будь убедителен.
Страж скривился, переключив внимание на нас с Морой:
— Я… мне очень жаль.
Мой взгляд стал еще пристальнее.
Наклонив голову, Лютер рассматривал мужчину.
— Нужно сломать тебе ребра за то, что меня ослушался, но тогда нашим гостьям придется вправлять тебе кости. Возможно, такое наказание стало бы справедливым для вас обоих, — Лютер на миг заглянул мне в глаза, — но я ограничусь ожогами и колючками.
По щелчку пальцев Лютера плети вокруг стража вспыхнули. Крошечные, с булавочную головку, колючки выросли на нитях из тени, отчего по телу стража потекли тонкие ручейки крови. В то же время пульсирующие нити света зашипели, и запахло паленой плотью.
Дрожа всем телом, Мора прижалась к моему боку. Из чистой упрямой гордости я запретила себе реагировать, но в итоге признала, что с ее стороны бояться мудро. Демонстрация силы, и без того вселяющей страх размахом и дикостью, устрашала еще больше из-за каменного безразличия Лютера. За страданиями стража он наблюдал с пугающей бесстрастностью, наводившей на мысль, что все истории о жестоких, бессердечный Потомках — правда.
Но, наблюдая, как страж истекает кровью и обжигается под леденящим контролем Лютера, я не чувствовала себя испуганной.
Я чувствовала себя… завороженной.
— Мисс Беллатор, — проговорил Лютер, поворачиваясь ко мне, — вы можете оставить оружие при себе, пока я вас сопровождаю, но, если попытаетесь использовать его против любого обитателя дворца, это… — Его магия растаяла в дымке, и страж рухнул на пол стонущей окровавленной кучей. — Покажется милосердием по сравнению с наказанием, которое постигнет вас. Мы понимаем друг друга?
Я нервно сглотнула:
— Понимаем.
Нужно отдать Лютеру должное: он был очень убедителен.
— Идите за мной. — Лютер развернулся и пошел в глубь дворца.
Мора словно приросла к месту, лицо у нее стало пепельно-серым. Я взяла ее под руку и повела вперед, перешагнув через тело рухнувшего мужчины. Не удержавшись, я глянула через плечо на стражей, которые остались в фойе, и ответила на