— По-моему, кто-то из вашей семьи вызвал целителя, — ответила я.
— И нам прислали тебя?
— Я могу уйти, если хочешь лечить больного сам.
Мальчик промолчал, глядя на меня с прежним высокомерием.
Я пожала плечами и развернулась:
— Как пожелаешь.
— Подожди. — Мальчик открыл дверь шире. — Если прислать больше некого, тогда входи.
Я прошла вслед за ним в переднюю, стараясь не глазеть на бесконечный розоватый мрамор от пола до потолка. В отличие от дворца с яркими красками и броской отделкой, этот дом источал сдержанную элегантность. Все вокруг блестело, натертое до зеркального блеска. Поддерживать чистоту таких оттенков белого и кремового по карману лишь самым богатым. Среди этого великолепия я напоминала комок грязи, упавший на свадебное платье.
— Стой! — приказал мальчик, повернувшись к соседнему коридору.
Я стиснула зубы: мной командовали как бездомной собакой! Чувство вины за то, что предстоит предать эту семью, быстро улетучивалось.
Едва он исчез из вида, я тихо двинулась следом. Длинный, обрамленный колоннами коридор утопал в солнечном свете, льющемся в стеклянные арочные окна. Вдоль стен тянулись раскрытые двери. Большинство комнат предназначалось для развлечения гостей — в одних на добрую милю тянулись обеденные столы из молочного кварца, в других на алебастровых пьедесталах стояли королевские бюсты.
В конце коридор разветвлялся в две стороны. Слева от меня звон кастрюль и сковородок смешивался с летучим ароматом копченого мяса и экзотических пряностей. Я повернула направо и бесшумно углубилась туда, где в дальней комнате гудели голоса.
— В последних трех партиях не хватало половины заказанного. Если в Софосе не поторопятся с исследованиями, нам останется только…
— Отец?
— Не сейчас, Лоррис. О чем бишь я? Ах да, нам придется договариваться с Умбросом. У меня нет желания связываться с их шалавой-королевой и ее армией секс-рабов, но передай Дориэлу, что, если придется, я буду…
— Мм, отец…
— Я сказал, не сейчас. — За недовольным рыком воцарилась пауза. — Если в Софосе не могут найти достойный ответ на взрывчатку повстанцев, я отыщу тех, кто найдет. Слишком много золота я вложил в заказы из Мероса и Фортоса, чтобы позволить чему-то помешать мне…
— Отец, пришла целительница для Эвани.
Громоподобное рычание.
— Парень, я похож на того, кого волнует проклятая Кланом целительница? Мать свою разыщи!
— Но, э-э-э… мама сейчас на ланче в Доме Гановерров.
— Тогда сам этим займись. Я что, должен тебя за руку отвести в комнату сестренки?
— Н-нет, отец, я…
— Тогда убирайся из моего кабинета. И если к нам не постучит сам король Ультер, никогда больше не беспокой меня во время деловых встреч.
Снова пауза, потом тихое: «Да, отец».
Легкие шаги двинулись к двери. Я побежала по коридору в переднюю, вернувшись на место, как раз когда вновь показался мальчик.
Опущенные глаза Лорриса сверкали обидой и гневом. Вопреки тому, что он был со мной груб, в сердце шевельнулось сочувствие. С таким отцом неудивительно, что паренек стал дерзким упрямцем.
Лоррис прищурился, рассматривая мои глаза:
— Не знал, что в Люмносе есть целители-Потомки.
В кои веки я не опровергла такое предположение.
Я пожала плечами:
— Меня мать научила. Интересный способ скоротать пару десятилетий.
«Так ведь выразился бы один из Потомков, да?» — подумала я.
— Из какого ты Дома?
— Что?
— Твой Дом. Из какого ты Дома?
У меня сердце упало. Я достаточно разбиралась в устройстве общества Потомков, чтобы знать: они делятся по семейному наследию; статус каждого Клана определяется социальным положением, но помимо королевского Дома Корбуа, к которому даже мне не хватило бы глупости подвязаться, я под страхом смерти не назвала бы ни одного Дома Потомков.
А смерть грозила мне в ближайшее время. В самое ближайшее.
— Я живу в другой части города, — радостно ответила я, надеясь, что покажусь Лоррису скорее глупой, чем подозрительной. — Дом у нас маленький. — Я негромко присвистнула. — Ничего похожего на эту роскошь.
— Я не про место жительства. Про твой Дом. Из какой ты семьи?
В ушах зазвучал насмешливый голос Генри: «Думай скорее, Беллатор».
На раздраженный взгляд мальчишки я заставила себя ответить таким же:
— Вообще-то я на поминутной оплате. Ты намерен и дальше тратить золото своего отца или позволишь мне наконец заняться своими обязанностями?
При упоминании отца Лоррис побледнел:
— Ну хорошо. Иди за мной.
Я зашагала за ним через дом и даже смогла заглянуть в комнату, из которой чуть раньше доносились голоса. Двое мужчин сидели за столом из красного дерева, заваленным книгами и бумагами. Разговаривали они так тихо, что не расслышишь, и вращали сверкающие хрустальные бокалы с жидкостью цвета карамели. Когда мы проходили мимо, ни один из них и взглядом нас не удостоил.
В конце затемненного коридора мальчик остановился и сконфуженно повернулся ко мне:
— Эвани там.
Я подняла брови. Лоррис молча хлопал глазами.
— Расскажешь, что с ней? — настойчиво спросила я.
— Разве не твоя работа это определить?
Я закатила глаза, даже не пытаясь это скрыть, и протиснулась мимо него в огромную комнату, в которой легко поместился бы наш дом на болоте. Ни ярких красок, ни обильной отделки, которые ожидаешь увидеть в комнате малыша, — меблировка оказалась сдержанной и страшно унылой, под стать аскетичной обстановке всего имения. Даже игрушки стояли идеально ровными рядами на полках высотой до груди, вырезанных из беленого дерева и выкрашенных в разные оттенки бледно-желтого и экрю. Комната получилась элегантно красивой и совершенно бездушной.
«Ну конечно», — сухо подумала я.
В противоположном конце комнаты в горе мягких и толстых пуховых одеял на кровати, как в облаке, утопала девочка. Одеяла сотрясались от хлюпанья носом, а потом раздался слабый болезненный всхлип, разбивший мне сердце.
— Привет, — сказала я, усаживаясь на край кровати. Придвинувшись ближе, я убрала золотистые, влажные от пота кудряшки со лба девочки. Она была маленькой, лет пяти, ее кожа — бледной, но теплой на ощупь. — Ты, наверное, Эвани, а я Дием, целительница. Говорят, сегодня ты не очень хорошо себя чувствуешь.
Девочка распахнула светло-голубые глаза с белесыми ресницами и уставилась на меня.
— Хочу к маме! — захныкала малышка.
— Прости, милая, мамы твоей сейчас нет. Но я попробую сделать так, чтобы тебе стало легче, ладно?
Девочка слабо кивнула и снова захныкала.
Я глянула через плечо на мальчика, который опасливо наблюдал за нами с порога.
— Твоя сестренка больна, но ни один из ваших родителей не пожелал с ней посидеть?
— Наши родители — персоны важные. Им некогда сидеть дома и нас нянчить.
В его молодом голосе уже слышался тембр голоса его отца. У меня сердце екнуло при мысли о том, каким мужчиной он, вероятно, станет.
С трудом стерев с лица жалость, я оценила состояние малышки. А в какую женщину превратится она? Какого супруга выберет? Каких детей вырастит?
У нас, Беллаторов, имелись свои проблемы, но я абсолютно точно знала, какими бывают любящие родители и счастливый брак. Мать с отцом позаботились о том, чтобы мы с Теллером не забывали, что родительская ласка — это почва безусловной любви, которая питает наш рост и не дает потерять корни при любых ненастьях.
До сих пор я не осознавала, насколько нам повезло.
Лоррис подошел ближе к кровати сестры:
— Она поправится?
Мальчишка смотрел все так же хмуро, но в лице появилась тревога.
— Думаю, да, но я помогла бы Эвани куда лучше, если бы знала, что случилось.
Лоррис внимательно посмотрел на сестру, потом скептически — на меня.
— Вчера мы были в городе с мамой, и Эвани потерялась. Когда мы нашли ее, она сказала, что какая-то женщина дала ей цветы. Через несколько часов вся кожа у нее покрылась красными пятнами.
— И вы думаете, что причина в цветах?
— За растениями у нас в поместье ухаживает смертный.