В ту пору и мудрости, и отваги мне не хватало, поэтому я держалась особняком и брала на себя тех пациентов, что жили далеко-далеко от Центра целителей.
Мора запретила мне посещать королевский дворец, но позволила лечить Потомков из Люмнос-Сити, и их я навещала с особым рвением. Хранители не давали мне новых заданий, вежливо отказываясь от моей помощи, Вэнс лишь посоветовал внимательно смотреть и слушать, когда я посещаю дома Потомков.
Совету я последовала, и, хоть ничего по-настоящему ценного пока не выяснила, это позволяло обманываться тем, что я приношу пользу, не подвергая риску жизнь окружающих.
А вот Генри практически пропал. Его привлекли к секретному заданию, готовясь к которому он почти каждый вечер проводил на собраниях. Я изобразила возмущение, но получилось вяло, потому что, если честно, его отсутствие меня только радовало.
На предложение пожениться я так и не ответила и не чувствовала, что постепенно зрею для такого шага. Я даже не рассказала о нем никому, кроме Теллера, который лишь вскинул брови и загадочно проговорил: «Лишь бы ты была счастлива».
Осень уступила права зиме, яркая листва в лесах Люмноса пожухла, сморщилась и опала на застывшую от холода землю. В морозном воздухе зрело какое-то предчувствие — тихое и опасное, что-то вроде треска, предупреждающего, что скоро ударит молния.
Голос внутри меня тоже насторожился. Он больше не дремал — он выжидал. И во сне, и наяву я слышала его несмолкаемый гул. Он стал таким постоянным, что я почти научилась полностью его игнорировать. Почти.
Но случалось, что призывы бороться звучали так громко и настойчиво, что едва не поглощали меня без остатка. Голос всегда просыпался, когда я чувствовала угрозу, — теперь, благодаря запрету бывать во дворце, это случалось редко, — но я уже поняла, что монотонный ропот становится громче и безумнее, стоит приблизиться к резиденции монарха.
Например, пока я стояла у роскошного особняка в сердце Люмнос-Сити и смотрела на сияющие шпили дворца, находящегося рядом, он звучал так громко, что я не услышала, как меня окликают с другой стороны улицы.
— Дием! Ди-ем! Дием?
Я стряхнула транс. Ко мне шла группа голубоглазых девушек-подростков в нарядах, которые идеально подошли бы для бродячего цирка. Я отметила умопомрачительно пышные рукава из прозрачного шифона, широченные брюки из гладкого шелка, струящегося на пять футов за ними, много голой кожи и цвета — целое безумство цвета.
В Смертном городе школьницы, одержимые правилами приличия, с ног до головы одевались в блеклое и тусклое. Наверное, так они стремились продемонстрировать практичность и отсутствие эгоизма — задатки идеальной жены и матери. Даже слишком яркой ленты могло хватить, чтобы город зашептался: у девицы нехватка добродетели.
Один взгляд на приближающихся девушек свел бы кумушек Смертного города в могилу.
— Дием!
Из стайки девушек вырвалась сияющая жизнерадостная брюнетка, одетая в лавандовое и мятное, с длинными, до самых бедер, темными кудрями.
Я не сразу сообразила, что бегущая ко мне бойкая девчонка — в атласных туфельках, расшитых бисером, представьте! — та самая, что чуть не умерла от кровопотери на полу дворца.
— Ой, Лили, привет! — Я неловко махнула ей рукой.
Подружки Лили заохали и зароптали. Сразу несколько презрительно фыркнули. Лили ослепительно улыбнулась, хотя я заметила, как напряглось ее лицо в попытке не поморщиться.
Я почти наверняка нарушила какое-то правило священного этикета Потомков, но в последние несколько недель подобное случалось с завидным постоянством, так что я разучилась из-за этого расстраиваться.
— Я надеялась, что мы где-нибудь встретимся, — защебетала принцесса. — Хотелось поблагодарить тебя за все, что ты сделала для меня в тот день во дворце.
Мой взгляд метался между ней и хихикающими девчонками у нее за спиной.
— Спасибо за добрые слова, но я не сделала ничего выдающегося.
— Как это ничего? Ты мне жизнь спасла — я всем тебе обязана.
— На самом деле помог твой собственный дар. Но я очень рада, что тебе лучше.
Лили нахмурилась, что казалось для нее неестественным.
— Странно, что он помог так быстро. Все мои раны зажили даже раньше, чем ты ушла из дворца.
— Это необычно?
— Очень необычно. Мелкие порезы заживают быстро, а крупные — за день, за два. — Лили наклонила голову, глядя на меня с любопытством. — Может, одно из твоих снадобий помогло?
Теперь нахмурилась я.
— Я использовала только среброчервь, чтобы утолить боль, и травяную смесь, чтобы остановить кровотечение.
Мы смотрели друг на друга с одинаковым недоумением, а за спиной у Лили зазвенели голоса:
— Может, пойдем уже?
— В самом деле!
— Эй, принцесса, тут холодно!
Лили сардонически улыбнулась мне и повернулась к подругам.
— Вы идите, леди, а я через минуту догоню вас.
Стройная девушка перекинула через плечо копну рыжих кудрей.
— Это дворец, ваше высочество, нас без тебя не пустят.
— А ты, Рокси, просто пофлиртуй со стражами, как обычно, — посоветовала Лили.
Рыжая насупилась, а ее подруги захихикали, кусая губы. Разобидевшись, рыжая отвернулась и повела девушек по дороге — пару раз они с сомнением глянули на меня и исчезли за углом.
— Так что ты делаешь в Люмнос-Сити? — Лили сделала паузу, потом замерла и вытаращила глаза. — Не подумай, что тебе здесь не место, то есть, конечно, здесь рады всем. И повод тебе не нужен, просто…
Я подняла руку, чтобы покончить с ее страданиями.
— Все в порядке, я понимаю. Я навещала пациента.
— А, точно. — Лили обвела взглядом окружающие здания. — Какой это Дом? Может, я их знаю. Если они болеют, нужно послать цветы, или записку, или…
— Не могу сказать. Клятва о неразглашении и так далее. — Собственные слова показались мне ядом.
— Да, да, конечно! Извини, мне даже спрашивать ничего не стоило.
У Лили сделался такой пристыженный вид, что я не смогла сдержать ободряющей улыбки.
— Как твои маленькие кузены? Те, которые тоже пострадали в тот день?
Лили аж лицом просветлела.
— Они чувствуют себя прекрасно. Полностью выздоровели благодаря тебе и твоим коллегам. — Лили потянулась, чтобы коснуться моей руки, потом замялась. — Теллер всегда называл тебя талантливой целительницей, но я не понимала его, пока не увидела тебя за работой. В тот день я страшно перепугалась, но ты была так добра ко мне и легко завоевала мое доверие.
Я не знала, что сказать. С учетом всех обстоятельств поблагодарить Лили было все равно что ее ударить.
— Мой брат тоже так считает, — добавила Лили с намеком на улыбку. Я резко подняла глаза:
— Что?
— Ты поразила его. А это, знаешь ли, дело непростое. Комплименты Лютер раздает нечасто. То есть мне, конечно, раздает, потому что я его сестра, а со всеми остальными он, ну… не то чтобы груб… Просто он очень…
— Комплименты? — Я склонила голову набок. — Что еще за комплименты?
— Ой, Лютер сказал, что ты очень впечатляющая. И интересная. Он спрашивал, что мне известно о тебе и что рассказывал Теллер. По-моему, он ходил в Смертный город тебя искать. Даже несколько раз, но вроде бы не застал тебя на месте, потому что…
— И что ты ему сказала? — спросила я, сдвинув брови. Вряд ли Лютер так глубоко изучал меня, потому что я его впечатлила. Я очень сомневалась, что причина в этом.
Лили пожала плечами:
— Я сказала, что Теллер всегда говорит о тебе только хорошее. Он искренне тобой восхищается. Мы с ним постоянно радуемся, что нам повезло и у нас есть старшие брат и сестра, которые показывают нам такой прекрасный пример.
Нож еще глубже вонзился мне в сердце.
— Знаешь, он хороший человек. — Лили выжидающе посмотрела на меня круглыми, полными надежды глазами.
В ответ я слабо улыбнулась:
— Да, знаю, мне тоже повезло, что он у меня есть. Теллер прекрасный брат.
— Ой, я имела в виду не Теллера. То есть да, он тоже хороший человек, прекрасный, лучший из тех, кого я знаю. —