Не дожидаясь ответа, я повесила перегруженную сумку через плечо и рванула к двери. Едва переступив порог, я бросилась бежать.
И снова бежала, бежала и бежала.
***
Ветер трепал волосы, пока я неслась по длинной дороге, соединяющей города смертных и Потомков.
Бедра горели от напряжения, легкие свело от нехватки воздуха, но я не решалась замедлиться ни на секунду. В такт моим шагам в сознании снова и снова ревели две мысли.
«Это я натворила».
«Это я виновата».
«Это я натворила».
«Это я виновата».
Чем дольше я бежала, тем выше становилось пламя и тем гуще — дым в воздухе. Если бы остановилась, то, наверное, смогла бы определить, откуда вздымается столб огня — из дворца или из города за ним, — но тело отказывалось замедляться.
Навстречу мне шеренгой шли шестеро, тянущие две большие тележки. Фигуры были мужские, широкоплечие, сильные. В любую другую ночь я бы предусмотрительно спряталась за деревьями и пропустила их. Встреча одинокой женщины и группы странных мужчин на темной дороге редко заканчивается хорошо. Но сегодня собственная безопасность волновала меньше всего. Когда мужчины приблизились, я едва взглянула на них — лишь слегка изменила направление, чтобы оббежать шеренгу слева.
— Дием?
Отреагировала я не сразу. Голос был знакомым, очень знакомым.
Но я не могла остановиться, не могла замедлиться даже ради…
— Дием? Не беги, это я!
Один из мужчин рванул вперед и встал у меня на пути. В густом мраке растущей луны лица его я не видела, но голос…
— Не могу остановиться! — выдавила я, хрипло дыша. — С дороги, пожалуйста!
— Дием, это я, Генри.
Я сбилась с ритма, замедлилась, но не остановилась. Я не могла остановиться. Я должна была бежать дальше, к месту пожара, чтобы помочь…
Генри схватил меня за руки, останавливая насильно.
— Что ты здесь делаешь?
Дрожащей рукой я показала на полыхающий вдали ад.
— Взрыв. Пожар. Бегу помогать.
Генри окинул меня странным взглядом, потом обернулся к собравшимся у него за спиной товарищам, лица которых были по-прежнему окутаны мраком.
Его руки у меня на плечах стали слишком тяжелыми.
— Дием, иди домой, — сказал он, понизив голос. — О пожаре не беспокойся.
— Ты не понимаешь. Там могут быть пострадавшие. Мне нужно идти…
— Дием, послушай. — Голос Генри звучал с пугающей серьезностью. — Иди домой и сиди там. Забудь, что видела пожар. Забудь, что видела нас.
Я начала протестовать, но меня перебило глухое бум! Земля задрожала в ответ, огненное облако стало ярче и взлетело выше в небо.
Мужчины тихо засмеялись. Один похлопал другого по спине. При звуке взрыва даже уголки рта Генри дернулись вверх.
Мое тело замерло. Мир замер.
— Генри, что происходит? — прошептала я.
Один из мужчин отделился от группы и подошел к Генри. Теперь далекое пламя горело ярче, и слабые оранжевые отсветы пожара озарили его лицо.
Перед мысленным взором мелькнул обрывок воспоминаний. Мужчина у Центра целителей; профиль слабо озарен светом уличного фонаря. Это не пациент, а посетитель. И он шепчется с мамой.
— Сестра Дием, — поприветствовал меня Вэнс. — Сегодняшнюю нашу победу ты вправе назвать своей. Без тебя у нас ничего не вышло бы.
Окинув взглядом мужчин, я увидела среди них Брента и Френсиса, потом присмотрелась к двум телегам, нагруженным доверху и покрытым брезентом.
— Что на них? — спросила я.
Генри глянул на Вэнса, который после небольшой паузы чуть заметно покачал головой.
— Брат Генри прав, — благожелательно, но твердо проговорил Вэнс. — Тебе нужно вернуться домой и никому не рассказывать об увиденном.
Леденящий страх сковал мне душу.
— Я не могу. Там могут быть пострадавшие… могут быть дети… мне нужно идти. — Я двинулась было прочь, но руки Генри крепко меня держали.
Вэнс шагнул ко мне, его улыбка погасла.
— Сестра, мы не можем тебе это позволить. Смертным лучше не появляться возле целевого объекта.
Я попыталась вырваться, но Генри до боли стиснул мне плечи, чтобы удержать на месте. Я в шоке смотрела на него.
— Дием… — начал он.
— Убери руки, Генри.
Он не шевельнулся.
Другие мужчины молча встали вокруг нас кольцом.
На лице Генри появилось умоляющее выражение.
— Мы планировали эту операцию несколько недель. Мы не можем рисковать, позволив тебе выдать нас своим присутствием. Пожалуйста, не вынуждай меня это делать.
— Не вынуждать тебя делать что? — прошипела я.
Хранители подошли ближе, кольцо холодных, недоверчивых глаз сузилось. Ладони Генри соскользнули с моих плеч и стиснули предплечья.
Сердце бешено билось в груди. Шестеро мужчин. Шестеро крупных, сильных мужчин.
Мне их не одолеть — они схватят меня и поволокут, вопящую, пинающуюся, обратно в Смертный город. Даже если дотянусь до кинжалов, даже если решусь пырнуть кого-нибудь, пырнуть Генри…
Бурный поток мыслей пронзили слова отца: «Как я учил встречать противника, который сильнее тебя? Если не можешь быть сильнее, будь умнее».
Отец подготовил меня к таким ситуациям.
Вопреки нарастающей панике я изобразила на лице спокойствие, шумно выдохнула и расправила плечи.
— Хорошо! Я сперва не разобралась, а теперь все понимаю, — беззаботно проговорила я.
На лице Генри отразилось облегчение; ладони, сжимающие мне предплечья, немного расслабились. А вот Вэнс по-прежнему не сводил с меня глаз.
— Ты вернешься с нами? — спросил он.
Я заставила себя рассмеяться и подняла руки в фальшивой капитуляции.
— Я не хотела наводить суету. Я никогда не сделала бы ничего, что поставило бы операцию под удар.
Вэнс смерил меня взглядом и медленно кивнул:
— Рад это слышать, сестра.
Ладонь Генри легла мне на поясницу и решительно подтолкнула меня к тропе, ведущей к Смертному городу. Я смотрела вперед, но заметила, что другие мужчины встали сбоку от нас, блокируя мне путь к Люмнос-Сити.
— Твоя сумка кажется тяжелой, сестра. Почему бы тебе не отдать ее одному из нас?
Повернув голову, я увидела, что Брент смотрит на меня с протянутой рукой. Его лицо, как и его голос, было холодным, неприятным и полным невысказанной угрозы.
Времени на раздумье у меня не было, и я побежала.
Генри потянулся, чтобы схватить меня, но опоздал буквально на секунду, хотя я почувствовала, как натянулась туника, когда ее край выскользнул из его сжимающихся пальцев.
Вэнс выкрикнул приказы, и двое мужчин встали плечом к плечу, образовав живой барьер. Со своей громоздкой сумкой я была слишком тяжелой, чтобы скользнуть мимо них; равновесие нарушилось слишком сильно, чтобы претендовать на живость и проворство. Я могла только прижать подбородок к груди и обрушить свой вес на их каменные тела.
Я вскрикнула от боли, врезавшись плечом в мышцы и кости, зажмурилась и приготовилась, что сила столкновения сейчас отбросит меня назад.
Но я не отлетела назад. Я бежала, по-прежнему бежала.
За спиной у меня слышались ворчание, ругань, оклики Генри, громкие приказы Вэнса и стук шагов.
Я напрягала ноги и легкие, пока и там и там не стало так горячо, что вот-вот вспыхнет. Но сумка замедляла меня, и, хоть голос Генри стих вдали, мерный звук шагов приближался. Я почувствовала, как чьи-то пальцы скользнули по моей сумке и легонько потянули. Затем потянули снова, резче, так что перекинутая через плечо шлевка впилась в грудь и дернула назад.
— Не убегай, тупая сучка! — прорычал чей-то голос.
Если отдам сумку, у меня не будет принадлежностей, а значит, шансов помочь пострадавшим. Но если не отдам, если Хранители меня поймают…
За сумку снова дернули, едва не повалив меня на землю. Одним плавным движением я вытащила кинжал из ножен и завела его за кожаный ремешок, удерживающий сумку у меня на груди. Шлевка лопнула, груз упал со спины прямо перед моим преследователем. Тот застонал, споткнувшись о рассыпавшиеся принадлежности, упал на дорогу и заскользил по гравию.
А потом наступила тишина. Ни криков, ни шарканья, никаких шагов, кроме моих собственных.