Потолок выглядел ничуть не лучше. Напоминающие паутину пряди свисали с потолка, невидимые до тех пор, пока ты с размаха не врезался в одну лицом. Ну и для завершения антуража, где-то впереди, в темноте, эхом отдавался хруст — как будто кто-то с удовольствием ломал чьи-то кости.
— Прям как в старых хоррорах, — пробормотал я, ладонью отстраняясь от очередной нити и перешагивая через чей-то скелет. — Жуть берет.
Против воли я покосился на своего спутника. Гермес шел чуть впереди, легко и уверенно, он будто ступал по мрамору Олимпа, а не по влажному грязному камню пещеры. На его лице застыла маска небрежности, но я замечал мелькающее в глубине глаз напряжение. Иногда бог бросал быстрый взгляд назад, будто убеждаясь, что нас действительно никто не преследует.
Я поймал себя на мысли, что действительно благодарен ему. Он был не обязан мне помогать. Гермес мог оставить меня разбираться самому, сославшись на свои дела, как это сделали бы многие другие. Но он здесь, идет вперед, размахивает факелом как сумасшедший и весело насвистывает только одному ему известную мелодию.
Мысли о Гермесе вскоре сменились образами Артемиды. Перед глазами встало её лицо, потерянный взгляд, который я слишком уж часто ловил на себе в последнее время. Я нахмурился. Девушка выполнила и даже перевыполнила свою часть сделки давным-давно, но вот я тем же похвастать не мог. Ее способности так и не вернулись…
— Э-э-э-й! Ты меня слышишь вообще?
Голос Гермеса вернул меня в реальность. Только сейчас я заметил, что сильно отстал, и бог ждал меня метрах в десяти спереди.
— Гм. Прости, задумался, — я ускорил шаг, поравнявшись с ним.
Гермес понимающе улыбнулся.
— А-а-а, засмотрелся на окружение. Чудное местечко, не правда-ли? — обронил он, наклонив голову и изучающе рассматривая стены. — Сразу видно — мы не бездна знает, где, а в самих Афинах. Точнее, под Афинами, — поправился он. — А Афины, как известно, не просто город, нет. Афины — это культурная столица всей Греции.
— И просто столица, — хмыкнул я.
— Просто столица тоже, — как ни в чём ни бывало согласился бог, шагая рядом. — Но вообще зря ты смеешься, кузен. Знал бы ты сколько же, сколько я об этом замечательном месте… Ах.
Он шумно втянул затхлый воздух подземелья.
— Эти туннели буквально пропитаны историей!
— Ты меня, конечно, извини, но ты, кузен, как бы это сказать помягше, пизд… Э-э-э, то есть нагло брешешь — поправился я, стараясь не смотреть на шевелящуюся паутину у своих ног. — Какая история, о чем речь вообще? Тут одни скелеты, грязь да пауки.
— Грязь, безусловно, — покладисто согласился Гермес. — Пауков тоже не мало. Но со скелетами ты зря так. Это не просто случайно забредшие идиоты, вроде нас с тобой. Это, — он назидательно поднял палец. — Герои.
— Герои?
— Ну конечно, — Он словно не заметил мой скепсис. — Вот, ты знал, что прямо сейчас едва не наступил на Тесея? Да, да, вон тот самый скелет с роскошной улыбкой.
Я скептически поднял бровь, только чтобы заметить, как из столь роскошного черепа вылез мохнатый паук и убежал, махнув нам на прощание лапкой. Гермеса это зрелище, впрочем, вообще никак не смутило, и он продолжал болтать как заведенный.
— Когда-то, мой юный друг, ради этой улыбки тысячи женщин по всему свету были готовы на все, и ох-хо-хо, кузен, когда я говорю, на все, уж поверь, НА ВСЕ. Даже Дионис был в шоке, а уж он какие только оргии не видал. Даже сама дочь царя Ариадна была замечена среди массы его, гм, поклонниц. А что эта тихая девочка могла сделать с одной только нитью и твоим… Гм, не суть. Короче, дошло до кошмара, бедный Минос — очередной сыночек нашего обожаемого властелина Зевса и, по совместительству, отец Ариадны весьма строгих нравов… Хреновый был человечек, к слову, этот Минос. Жадный, до ужаса. Да еще и зануда, каких поискать, интересно, в кого такой? Так вот, терпел папаша, терпел, а потом не выдержал и спустил на бедного юношу свое ручное чудовище. Нет, не то, что ты подумал, пошляк. Минотавра, Минотавра спустил. Так вот, Тесей, не будь идиотом, рванул сюда, в Афины. В этих самых подземельях скрывался от твари рогатой. А помер глупо, не поверишь. Простудился. Вот так вот.
Я очумело помотал головой, пытаясь переварить всю эту… весьма экстравагантную историю. Интересно, хоть пара процентов из того, что он сейчас рассказал — правда?
— Что не веришь? — легко угадал бог. — Чего так?
— О чем ты, кузен? Очень, очень правдоподобно. Особенно про нитку и… Ну, ты сам понял. Только вот одного не понимаю: разве Минотавр не жил на острове Крит? Как он сюда перебрался?
— Вплавь, — не повел и бровью Гермес.
— Вплавь? Ты серьезно?
— А почему бы и нет? Может, лодку построил, мне откуда знать. Я же только пересказываю истории, сам-то я не видел, — отмахнулся бог. — Сидеть в одной пещере всю жизнь — скучно. Даже для монстра. И вообще, не порть хорошую историю, Адриан.
— Угу. Как скажешь.
— Кстати, — бог внезапно оживился. Его глаза весело сверкнули, а улыбка растянулась еще шире. — На правах старшего брата дам тебе совет. Знаешь, что самое важное в туннелях?
По его виду было понятно, что меня ждет очередная история..
— Без понятия, — хмуро ответил я, в очередной раз только чудом избежав свисающей с потолка нити. — Дай угадаю — смотреть по сторонам? Гермес? Какого…
В подземелье внезапно стало темно. Я тихо выругался. Стоило на секунду замешкаться, как быстроногий бог снова убежал вперед, оставив меня одного. Я попытался идти вслепую, — светящиеся грибы давно остались позади, так что двигаться мне приходилось буквально на ощупь — но едва не упал и остановился. Задумался. Вздохнул и громко спросил:
— Так что же самое важное в туннелях?
— Никогда не теряй из виду того, кто несёт факел, — появившийся словно из воздуха Гермес деловито похлопал меня по плечу и почти серьезно произнес: — Хватит витать в облаках, кузен. Если потеряешься, то даже я не смогу тебе помочь.
Я чертыхнулся, но Гермес был прав. Пещеры Мойр — или богинь судьбы по-простому — славились историями о сотнях потерявшихся идиотов. А так как быть идиотом Спасителю Империи, то есть мне, как-то не к лицу, приходилось полагаться на проводника.
Кстати, о проводниках… Что-то Гермес снова замолчал. Видать,