— Дадите ему мой номер или связь идёт через вас? — обращается адвокат непосредственно к Хуан Цзяньру.
— Конечно дам. Он надёжный человек. По ерунде дёргать не будет.
— Отлично. Рад, что ваша ситуация благополучно решилась, — подводит итог адвокат. — Тогда я возвращаюсь обратно в офис, сегодня много работы. Если что — всегда на связи.
Связь обрывается. Хуан убирает смартфон в сумочку на плече. Затем неожиданно достаёт оттуда же несколько пачек с купюрами:
— Это тебе от майора Чжана. Компенсация за разбитую нефритовую статуэтку.
— Как⁈ — глаза лезут на лоб от удивления. — Я же письменно отказался от любых претензий?
К тому же, я не видел момента, когда майор передавал Хуан какие-то деньги.
— Материальный ущерб есть материальный ущерб, факт порчи имущества никуда не делся, — философски поясняет полицейская.
Я смотрю на характерную красно-розовую пачку с юанями в протянутой руке.
— Это же половина его зарплаты.
— Можешь не переживать за его финансовое благополучие, деньги там есть, — усмехается Хуан. — Да, у майора местами с совестью и порядочностью всё в порядке — примерно в семи случаях из десяти, если оценивать с точки зрения обычного налогоплательщика, простого обывателя вроде тебя. Так что эти двадцать семь тысяч юаней для него далеко не последние деньги в жизни. Переживёт спокойно.
Я принимаю компенсацию.
Было бы намного лучше и удобнее, если бы он просто сделал банковский перевод. Потому что самая крупная купюра в Китае — это всего лишь сто юаней, эквивалентно примерно пятнадцати долларам США.
Сейчас у меня в руках ровно двести семьдесят отдельных бумажных купюр. Целая пачка наличности. И что теперь с ними делать? Искать банкомат?
— Сотрудникам уголовного розыска на оперативные расходы выделяются довольно приличные суммы из бюджета, — продолжает Хуан. — Это касается не только центрального аппарата, а и оперативников на местах.
— Ух ты.
— Классическая ситуация из практики — ведут подозреваемого или преступника, а тот скрывается в ночном клубе. Вход туда платный, причём недешёвый. Есть, конечно, вариант демонстративно помахать перед охраной корочкой, но… сам понимаешь.
— Логично.
— Наши просто покупают входной билет за наличные из кармана, как обычные посетители, — продолжает паспортистка. — Потом с чеком идут в бухгалтерию, где всё потраченное возвращают.
— Занятно. Так просто?
— Ещё — рапорт, который предварительно визирует непосредственный начальник. Стандартная процедура возмещения. Так что не переживай за майора. Есть у полиции фонды и резервы, хоть и на тот же негласный аппарат — знал бы ты, сколько туда списывается… он обязательно найдёт способ всё перекрыть. Опытный человек, не первый день работает.
Сжимает мой локоть сильнее и добавляет совсем другим тоном:
— Кстати, раз уж ты купил ту статуэтку для До Тхи Чанг, то вполне можешь купить и мне какой-нибудь подарок хотя бы на тридцать процентов от стоимости фигурки. Такой благодарности буду очень рада как женщина.
Протягиваю деньги обратно:
— Твоё. Спасибо огромное! Давай считать подарком и благодарностью за помощь.
— Вау! Это всё мне? — спутница искренне удивляется.
— Да. На тридцать процентов не купить ничего стоящего.
Деньги мгновенно исчезают в сумочке.
— Приятно чувствовать себя женщиной, — довольно улыбается.
— У нас исторически не та страна и культура, чтобы женщины паровозили мужиков в трудных ситуациях. — Размышляю вслух. — На севере Китая, в провинциях, такое иногда происходит, но не в столице. Здесь обычно наоборот — женщины абьюзят мужчин и используют их по полной. Столько видео в интернете на эту тему, целые каналы посвящены. Так что да, не ожидал. Могу теперь поинтересоваться — почему вписалась как за себя?
— Помнишь, ты подслушал наш разговор с До Тхи Чанг? — напоминает полицейская.
— Подслушал⁈ Вы по моему телефону в моей собственной квартире разговаривали! Ну пардон, в следующий раз выйду в коридор.
Хуан Цзяньру смеётся:
— Я без претензий, просто констатирую. Теперь для тебя мои жизненные цели и планы не секрет. Ты в курсе, чего я хочу.
— Про генерала и карьеру?
Кивает.
— Может так оказаться, что у меня есть свои очень личные знакомства в поликлинике МВД Пекина и в главном госпитале министерства. И когда я найду своего генерала возрастом за сорок, встанет вопрос — насколько здорового ребёнка я могу родить от него. А если ему окажется за пятьдесят, то вообще.
— У тебя есть доступ к медицинским данным сотрудников? — загораюсь интересом.
— Когда полицейский приходит на обязательный ежегодный медицинский осмотр в ведомственный госпиталь, кого он встречает в самую первую очередь?
— Как в полиции устроено — понятия не имею, — честно признаюсь. — В безопасности первым на входе в поликлинику встречаешь дежурного прапорщика или сержанта, который сидит в штатском за столом у двери — вывески на этой поликлинике отродясь не было, надо знать, что за здание. Потом поднимаешься по лестнице, не заходя на первый этаж, и на втором упираешься в открытую дверь в коридоре — тебе туда, аналог регистратуры. Берёшь медицинскую карточку и с ней дальше — по кабинетам врачей. Думаю, в полиции по аналогии.
— Почти, — кивает Хуан. — Только без дежурного прапорщика на входе. В кабинете учета, на медицинских карточках, сидит медсестра, место никак особо не контролируется — МВД всё же. Эта самая медсестра меняется примерно раз в пятнадцать лет, не чаще. Должность считается козырной, за неё держатся до последнего. Отгадаешь, почему, маленький гений?
— В Китае вряд ли отгадаю все нюансы. А вот в другой стране, когда сотрудники дорожной полиции приходят на обязательную годовую медкомиссию, они обычно заносят денег здорово больше, чем только что дал нам майор. Потому что в дорожной полиции люди ни нормативы сдать не могут, ни в требуемую физическую форму себя привести не в состоянии: у большинства проблемы с ожирением, кардиологией, неврологией, хирургией, а работать дальше в дорожной полиции очень хочется — там же столько денег. Дневной план выручки как в торговле, на секунду. Причём не только по штрафам.
— Хм.
— И вот если бы медкомиссия честно писала результаты так, как есть на самом деле, в дорожной полиции никто бы дольше года-двух не задерживался, — продолжаю размышлять. — Раздавать деньги напрямую врачам — не вариант, без подробностей. Делают, стало быть, всё через ту самую медсестру, которая выдаёт медицинские карточки. Как я уже понял, она твоя близкая подруга?
— Угу, — довольно кивает полицейская. — В своё время несколько лет жили вместе. Но она пошла в медицинское училище на фельдшера, там и осела.