— Признайся, пару раз даже в ресторане не досиживала? — усмехаюсь.
— Ой, если бы только пару, — паспортистка смеётся. — Гораздо больше. Подруг просила, чтобы они мне звонили. Извинялась и делала убедительный вид, что нужно срочно уйти. Не говорить же коллегам прямо в лицо, что от них блевать охота.
— Слушай, Ши Тин, очень рад тебя видеть, — киваю на её глубокое декольте. — Но вряд ли наша встреча — простая случайность. Давай не будем обманывать друг друга. Зачем всё это?
Её снисходительно-дружелюбное, расслабленное выражение лица мгновенно сменяется на угрюмую маску.
Теперь передо мной сидит хладнокровный офицер полиции. Не злой, но абсолютно безэмоциональный и отстранённый.
— Да, конечно не случайно, — холодно подтверждает она. — Чёртовы упыри из безопасности.
— Я думал мы в сауну едем? — глаза лезут на лоб от неожиданности. — Что случилось?
— Подходили ко мне недавно представители МГБ, — начинает объяснять напряжённым голосом. — Вызвали сперва якобы к замначальнику района для разговора. Я думала, беседа по рабочим делам, оказалось нет. Там меня ждал чел из государственной безопасности. И у нас был неприятный разговор о тебе.
— В каком плане неприятный?
— Ну, понимаешь, с одной стороны я тебя чужим человеком не считаю. Всё-таки ноги перед кем попало я не раздвигаю. Сейчас вообще сама первая тащу тебя в хаммам. Но с другой стороны, буду честна — ты мне не настолько близкий, чтобы я за тебя вписывалась, шла на карьерные риски и ставила на кон должность.
— Всё нормально, я на это и не претендую, — спокойно отвечаю. — Разговор у вас с безопасником был протокольный? Подписывала что-нибудь?
— Конечно нет, я же не дурочка, — фыркает Ши Тин. — У нас как раз на прошлой неделе была инструкция для офицеров. На любые попытки вербовки или давления из соседнего министерства отвечать чётко и однозначно — только с ведома вышестоящего начальства в должности не ниже начальника районного управления полиции.
— Внутренний приказ МВД? — уточняю.
— Да, закрытый, — кивает паспортистка. — Он противоречит аналогичным приказам безопасников, но закон есть закон. Мы МГБ не подчиняемся. Разные министерства, разные цепочки команд. В этом случае у них на обычных полицейских, даже на зелёного лейтенанта сразу после окончания высшей школы, нет реальных рычагов, — поясняет она. — Если быстро и сразу. Кроме их любимого психологического давления и манипуляций, конечно.
— Ты мне сейчас информацию дсп сливаешь?
— Но ты же никому не скажешь?
Нас сейчас могут слушать. Даже я на своём дилетантском уровне могу назвать минимум два способа, о которых говорить вслух смысла нет.
Не так редки случаи, когда ну о-очень непростые люди в генеральском звании наступают на эти грабли. Причём не теоретики, а те, которые много повидали и знают не понаслышке про инструменты наблюдения. И всё равно распускают языки.
У таких людей с годами и опытом всё отчётливее появляется самоуверенное чувство — что это может случиться с кем угодно, но точно не с ними. Роковая ошибка.
Раздумывая об этих вещах, чувствую, как лицо непроизвольно каменеет.
Ши Тин сейчас ходит по очень тонкому люду.
— Конечно никому не скажу, — вздыхаю.
Полицейская быстро замечает недосказанность:
— Говори до конца, что хотел.
— У меня к тебе просьба. Пожалуйста, больше ни с кем и никогда так не делай. Я хорошо к тебе отношусь, но не могу всего сказать. Просто поверь на слово.
— Ладно. Проехали. Спасибо за заботу.
— Что дальше было? — возвращаюсь к главному. — После разговора с безопасником?
— Беседа у нас с ним не задалась с самого начала, — теперь вздыхает она. — Без открытых конфликтов и криков, но разговор вообще не шёл. Атмосфера тяжёлая, давящая. Так что я в итоге сослалась на горячее эмоциональное состояние и сказала, что мне нужно время всё спокойно обдумать. В таких ситуациях всегда лучше брать тайм-аут для размышлений. Самая безопасная позиция. Но на этом всё, к сожалению, не закончилось.
— Продолжай.
— Через несколько часов меня вызвал уже сам начальник районного отдела полиции. Ему по внутренним каналам позвонили напрямую из департамента внутренней безопасности МВД и передали ультиматум. Либо я принимаю предложение о сотрудничестве с госбезопасностью, либо меня в течение одной недели с позорным волчьим билетом выгоняют с работы. Навсегда.
— Чтобы тебя убрать с должности, нужна как минимум серьёзная причина, — возражаю. — Разве есть основание?
Она горько ухмыляется.
— Было бы желание. У департамента внутренней безопасности есть отдел внутреннего надзора. Они следят за тем, чтобы каждый офицер соответствовал всем требованиям своей должности. Классический отработанный сценарий, когда хотят убрать неугодного патрульного или участкового, — объясняет Ши Тин. — Или второй вариант — накопать что-то компрометирующее в частной жизни и убрать за действия, порочащие честь мундира или моральный облик сотрудника полиции.
— Не знаю даже, что и сказать.
В салоне автомобиля на несколько долгих секунд виснет тяжёлое молчание.
— Тот безопасник всего не сказал, видимо в людях понимает и по мне что-то прочёл, — отстранённо продолжает паспортистка. — Но самая простая схема подставы — мы с тобой делаем сейчас всё как обычно, весело проводим время, а завтра утром к тебе приходят с обвинениями в изнасиловании. Как тебе?
Мои глаза округляются:
— А знаешь, поехали-ка лучше в хороший ресторан. Поедим, поговорим. Что-то я передумал с хаммамом.
Полицейская заливисто смеётся:
— Не волнуйся! Я совсем не это имела в виду, — вытирает выступившие слёзы. — Если бы у меня действительно была такая идея, то самое последнее, что я б сделала — рассказала о ней тебе.
— Мне кажется, ты немного не в себе от стресса. Тебя качает из одной крайности в другую. Странно, ведь ты меня не любишь, поэтому…
— Подожди-подожди! А я никогда и не говорила, что люблю тебя! — не дослушав до конца, резко перебивает паспортистка. — Это Хуан тебя любит!
Осознав, что сказала лишнее, Ши Тин замолкает.
Вижу, как её брови хмурятся. Губы сжимаются в тонкую полоску.
— Я и не понял, что она меня любит, — медленно бормочу. — Как-то вскользь об этом говорили, но она и виду не подала.
— Конечно, она тебе прямо не скажет, что втрескалась! У неё другие цели на жизнь, — поясняет подруга. — А я отношусь к тебе ровно. Да, есть взаимный телесный интерес, но давай честно — ты же тоже относишься ко мне просто как к куску мяса.
— Это не мешает мне искренне тобой восхищаться и желать тебе счастья, — возвращаю, — даже за свой собственный счёт.
На лице Ши Тин на мгновение