— Учту твоё мнение, — коротко отвечает Хуан.
— Что теперь делать будем?
— С чем именно? — уточняет Хуан. — Ты мне столько вопросов намешал.
— Можешь начинать с последнего.
— Окей. Насчёт моей любви к тебе — я взрослая девочка. С эмоциями и чувствами разберусь сама. Я объясняла тебе своё стратегическое видение будущего. Да, сейчас нам хорошо вместе, но через десять лет я вижу рядом с собой мужчину старше, а не младше. Уже объясняла почему. Насчёт возможного ребёнка от тебя мы тоже всё обсудили и договорились, — пристально смотрит с экрана. — Меня всё полностью устраивает.
— Не буду трепать языком, спасибо, что ты есть. Лучше бы вместо денег прислал букет…
Хуан громко присвистывает:
— Неплохой бы букет вышел за две тысячи баксов.
— Гусарам не жалко, — отмахиваюсь. — Я же с севера. Первый вопрос закрываем.
— А насчёт Ши Тин, — продолжает Хуан задумчиво, — ты одновременно и прав, и не прав. Да, она такая, как ты сейчас описал, не спорю. Я её двенадцать лет знаю, мы вместе учились, были соседками по комнате. Есть нюанс, который ты не учёл. Она в последние три года регулярно работает с психологом. Пытается изменить свой врождённый склад характера.
— Что-то у неё плохо получается… — скептически бормочу в ответ.
— Ты ошибаешься. Она больше не принимает важные решения сгоряча. Всегда выдерживает паузу, остывает, думает заново трезвой головой. И только потом делает окончательный выбор на основании холодного обдумывания.
— Как думаешь, какой прогресс за эти три года?
— Если раньше она поступала некрасиво в десяти случаях из десяти, то сейчас максимум в двух. Это очень неплохой показатель. Она проделала огромную работу над собой.
— Хорошо. Я тебя услышал.
— А насчёт хаммама, — она переходит к другой теме, — молодец, что не поехал без меня. Давай так, где и с кем ты — я не знаю и знать не хочу. Но твоя невеста — это одно, а всякие… — другое. Если тебя занесёт в эту сторону — говори, пожалуйста. Я буду корректировать наше общение.
— Стоп. Ты сама её привела.
— Да, это было моё решение. Меня всё устраивает, пока это под моим контролем. А сейчас попробуй посмотреть на ситуацию с моей стороны, — предлагает. — Ты за моей спиной имеешь в сауне мою лучшую подругу.
— Э-э-э. М-м-м.
— Объясню на простом примере, — закатывает глаза Хуан. — Мой половой орган — это как кошелёк с деньгами. Я открываю его, когда хочу; даю деньги, кому захочу. А могу и вообще не дать. Вчера дала — сегодня не дам. Представь, что это мои деньги. И поскольку я привезла тебе её кошелёк, значит, он формально тоже мой. Если я теряю контроль над «кошельком», значит, я буду что-то корректировать. Пока точно не знаю, что именно.
— А есть стереотипный вариант, — меня неожиданно тянет шутить. — Если женщина любит мужчину — она никуда от него не денется.
— Хочешь проверить эту теорию на практике? — ледяным тоном спрашивает Хуан. — Давай проверим.
Сперва хлопаю себя по лбу, затем в несколько касаний отправляю ей ещё пятьсот долларов:
— Признаю, дурак. Это вместо второго букета в качестве извинений. Всё, молчу.
Глава 21
В общежитие возвращаюсь вечером с очень неприятным послевкусием от произошедшего.
С одной стороны, уже и на хаммам с Ши Тин настроился, а с другой — идти на риск было бы неоправданно глупо.
В ней слишком много красных флагов.
Открываю дверь в квартиру, прохожу внутрь и вижу сидящую на краю кровати До Тхи Чанг.
Укутанная в махровое полотенце, она сидит в расслабленной позе и сушит феном длинные влажные волосы. Капли воды стекают по её плечам.
Как доктор прописал.
Быстро сбрасываю зимнее пальто. Правой ногой наступаю на задник левого ботинка, стаскиваю обувь.
— Ты мне сейчас очень, очень нужна! — снимаю через голову свитер. — Как женщина.
— Что, прямо сейчас? — она приподнимает бровь. — За пару минут справишься? А то я опаздываю.
— Куда?
До Тхи Чанг продолжает сушить волосы.
— На курсы вождения. Сегодня по расписанию поездка по ночному городу с инструктором.
— Э-э-э… подожди, — недоумённо щурюсь. — Зачем тебе уроки вождения?
— Машину хочу, — вьетнамка пожимает плечами.
— Но ты же не в Ханое. В Пекине даже китайцу с постоянной пропиской сложно, почти невозможно получить номерные знаки. Бюрократия и очереди. А ты вообще иностранка. У вас прав и возможностей ещё меньше по закону.
Она выключает фен:
— Если тебе очень надо, снимай штаны, окажу скорую помощь. Но давай договоримся — есть моменты, в которых мне руководитель не нужен. Я прекрасно понимаю реальность, без номерных знаков я проеду на машине ровно до первого дорожного столба. Камеры автоматически доложат об этом полиции. Машину заберут на штрафстоянку, а мне выпишут штраф.
Расстегиваю ремень на брюках, но рука внезапно застывает на пуговице:
— Может и до депортации дойти. Я волнуюсь за тебя.
— Я же сама себе не враг. Прежде чем записаться на курсы вождения, я хорошо изучила вопрос. И я точно знаю, как всё можно решить.
— Ты от меня что-то скрываешь? — прямо спрашиваю.
— А что, процесс закрыт? — вьетнамка выразительным взглядом указывает на мои брюки.
— Да уже перехотелось, — застёгиваю ремень обратно. — Сегодня у меня какой-то сплошной день обломов. После самого первого ты мне как раз и понадобилась. Ладно, раз время есть, расскажи какое решение ты нашла с машиной.
— Если иметь нужные связи в кабинете министров Социалистической Республики Вьетнам, — начинает объяснять До Тхи Чанг, — то на посольство Вьетнама в Пекине можно оформить малолитражку с дипломатическими номерными знаками.
— Даже не знаю, — задумчиво чешу затылок. — В такой схеме нужен дипломатический паспорт.
— Нет, не угадал. Достаточно будет и обычного служебного. В любом посольстве работает много разных людей — в том числе уборщицы, садовники, водители, охранники. И у каждой конкретной страны своя внутренняя политика найма персонала. Есть страны, например, США, где только ключевые дипломатические посты занимают американцы. А весь внешний обслуживающий персонал, даже вооружённая охрана периметра — местные наёмники.
— Ну да, логично, — соглашаюсь. — Им экономически невыгодно везти исключительно американцев во все сто шестьдесят восемь посольств по всему миру. К тому же, вместе с каждым таким работником власти по закону обязаны перевезти и обеспечить жильём всю его семью. Слишком дорого.
— Вот именно, — кивает вьетнамка. — А