Я всё ещё стою на ногах.
Хороший день. Липкий, как сгущёнка, тяжёлый, но хороший.
* * *
Семён Аркадьевич, красный и довольный, плеснул коньяк в пузатый бокал и подвинул мне. Сам он уже держал такой же, и жидкость внутри дрожала — руки у директора ходили ходуном от напряжения.
— За успех, Игорь Иванович! — громко сказал он. — Это была песня! Цифры увидим уже в понедельник, но я чувствую — народ клюнет. Особенно момент с тестом… Гениально!
Мы снова разместились в его кабинете, чтобы подвести итоги первого продуктивного рабочего дня.
Я пить не стал. Просто кивнул и устало откинулся на спинку дивана. Спина гудела, ноги как чугунные.
— Семён Аркадьевич, — начал я ровно. — Успех — это хорошо. Но если хотим дожить до финала, надо менять правила.
Увалов замер с бокалом у рта. Глазки сузились.
— Что-то не так? Денег мало?
— График, — отрезал я. — Три мотора в день — это самоубийство. И для меня, и для группы.
— Но сроки! — всплеснул он рукой, чуть не расплескав коньяк. — Губернский канал ждать не будет!
— Если загоним лошадей, они сдохнут, — перебил я. — Сегодня выехали на адреналине. Завтра люди начнут падать. Оператор Миша уже к вечеру фокус не мог поймать. А мне нужно время.
— На что? — удивился директор. — Рецепты же у вас в голове.
— Продукты заказать, проверить. И главное — мне нужно время на жизнь. У меня ещё свой бизнес есть. И стройка.
Я замолчал. Увалов задумался. Он жадный, но не дурак. Понимает, что ведущий с мешками под глазами рейтинги не поднимет.
— И что предлагаете? — буркнул он.
— День съёмок — три эпизода. Следующий день — выходной, подготовка. Чередуем.
— Мы так на несколько дней дольше снимать будем! — возмутился Увалов.
— Зато качество получите. И живого ведущего. А в простой можете студию под рекламу майонеза сдавать.
Глаза директора блеснули.
— А ты хваткий, Игорь. Ладно. Чёрт с тобой. День через день. Но чтоб качество было — как сегодня!
— Будет, — пообещал я и встал. — Спасибо.
* * *
На выходе меня вежливо, но крепко придержали за локоть. Барон Бестужев. Анна уже ушла к машине, а ювелирный магнат задержался.
— Минуту, Игорь, — сказал он тихо. Без всякого пафоса. — Хотел поздравить с выбором места.
Я остановился.
— Простите?
— Здание Имперского банка на Садовой. Отличный выбор. Стены — на века. А в сейфовых комнатах в подвале выйдет идеальный винный погреб.
Я сохранил спокойное лицо, хотя внутри напрягся. Дода говорил мне про банк всего пару часов назад. По телефону.
— Слухи у вас распространяются быстрее интернета, Александр, — заметил я.
— Интернет — для плебса, — отмахнулся барон. — У нас свои каналы. У нас с вами, Игорь, много общих друзей. Людей со вкусом.
Он сделал паузу. Я понял — намекает на Гильдию.
— Печорин — толковый юрист, — продолжил Бестужев. — Но здание банка — памятник архитектуры. Могут возникнуть проблемы с фасадом, с вывеской. Архитектурный комитет у нас звери.
— И вы знаете, как их укротить?
— У меня есть выходы на председателя. Мы вместе охотимся. Если нужно ускорить процесс или согласовать что-то сложное — дайте знать.
Это было предложение «крыши». Политической крыши от старой аристократии.
— Я запомню, барон, — кивнул я. — Винный погреб в сейфе — красивая идея. Вам понравится.
— Не сомневаюсь. Увидимся на следующих съёмках, Игорь. Выглядите вы и правда паршиво.
Он развернулся и неспешно пошёл по коридору. Я смотрел ему вслед. Союзники появляются так же неожиданно, как и враги. Поди разбери, кто есть кто.
* * *
Мы со Светой вышли на улицу.
Вечерний воздух ударил в лицо прохладой. После жары софитов — как глоток воды. Я вдохнул полной грудью. Голова прояснилась.
— Ну ты монстр, Белославов, — выдохнула Света. — Уломать Увалова на простой студии… Он за копейку удавится.
— Он не за копейку давится, а за миллион, — возразил я. — Понял, что так заработает больше. Жадность — полезное качество, если им управлять.
У крыльца затормозило чёрное такси бизнес-класса. Дверь телецентра открылась, вышла Лейла.
Я даже моргнул. От девушки в фартуке, что час назад лепила «муравейник», не осталось и следа. Дорогое пальто, изящные ботильоны, брендовая сумка. Сейчас она выглядела как та, кем и была — внучка Фатимы Алиевой. Светская львица.
— Ого, — хмыкнула Света. — Эффектно.
Лейла заметила нас, усмехнулась и подошла.
— И куда наша Золушка после бала? — спросил я. — Карета в тыкву не превратится?
— Не бойся, шеф, — она поправила перчатки. — Мои кареты надёжнее твоих печей. И живу я лучше, чем ты думаешь. У графа Ярового отличный вкус на квартиры для персонала.
Она подошла почти вплотную. Света тактично отвернулась к фонарю.
Лейла понизила голос. Теперь он звучал жёстко:
— Сегодня я отправлю отчёт.
— Жду с нетерпением.
— Я расскажу всё. Как ты готовил, как договорился с Додой о поставках по телефону — я слышала. И про стройку в банке напишу. Ты ведь громко говорил.
— У меня нет секретов от коллег, — я развёл руками.
— Значит, это «белый шум»? — догадалась она. — Хочешь, чтобы граф знал, где ты и что планируешь?
— Хочу, чтобы граф думал, что я открытая книга. Пусть читает. Пусть видит, что я занят стройкой и рецептами.
— А на самом деле?
— А на самом деле, Лейла, мы просто готовим еду. Честную еду.
Она усмехнулась. В глазах мелькнуло уважение. Или азарт.
— Ты опасный человек, Игорь. Бабушка тебя недооценила. Думала, ты упёртый баран, а ты лис.
— Лис — это Максимилиан, — поправил я. — Я — барсук. Мирный, толстый, люблю поесть. Но если залезть ко мне в нору — откушу лицо.
Лейла фыркнула и пошла к машине. Водитель выскочил открыть дверь.
Садясь, она обернулась:
— До послезавтра, шеф. Подготовь меню. Я не хочу портить маникюр.
— Кухня требует жертв! — крикнул я ей.
Дверь хлопнула, и машина уехала.
— Она тебя сольет, — сказала Света, подойдя ближе. — Сдаст с потрохами. Каждое слово.
— Я на это и рассчитываю, — кивнул я. — Лучшая ложь — это правда. Только под нужным соусом.
* * *
Такси ехало по ночному городу. За окном мелькали витрины и фонари, но я их почти не замечал. В голове всё ещё шумело: команды режиссёра, звон посуды, громкий смех Увалова.
Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Спина болела так, будто я не пирожные лепил, а разгружал вагоны. Хотя морально я устал ещё больше.
Рядом сидела Света. Она тоже выглядела помятой: косметика немного размазалась, плечи опустились. Но глаза всё