Она съела ложку. Улыбнулась. И улыбка эта была настоящей, не для камеры.
— Знаешь… это похоже на тёплое одеяло. Уютно.
В этот момент в кармане моих брюк завибрировал телефон.
На экране светилось сообщение от Вероники:
«Долг платежом красен, Белославов. Я голодна, а ты обещал лучший ужин в городе. Жду через час. Адрес тот же».
Я вздохнул. Ну конечно. Ведьмы о долгах не забывают. Особенно, когда речь идёт об ужине с шеф-поваром.
— Простите, коллеги, — громко сказал я, привлекая внимание жующей группы. — Банкет продолжается без меня.
Света, которая до этого строчила что-то в ноутбуке (наверняка уже выкладывала тизер про «Золотой суп»), подняла голову. Её взгляд метнулся к моему телефону, потом на меня.
— «Срочное дело»? — язвительно переспросила она. — В отеле? С дамой, у которой саквояж полон зелий и сушёных жаб?
Лейла перестала улыбаться и как-то напряглась.
— У нас ещё разбор полётов, Игорь, — напомнила она. — Нужно просмотреть что и как было на прошлых съёмках, помочь Валентину.
Я накинул пальто и замотал шарф.
— Без меня. Я и так отработал за троих: за повара, за дипломата и за врача, — я многозначительно посмотрел на Лейлу. — Мне нужно… оплатить счета.
— Счета? — переспросила Лейла.
— Вероника спасла нашего су-шефа, — я кивнул на неё. — Я плачу по счетам. Ужин — это меньшее, что я могу сделать за твоё чудесное воскрешение. Не скучайте тут. Валентин, суп не выливать, раздайте остатки охране. Им полезно, подобреют.
Я направился к выходу, спиной чувствуя взгляды.
— Он неисправим, — тихо фыркнула Лейла.
— Он стратег, — так же тихо, но жёстко ответила Света. Я слышал, как она яростно застучала по клавишам. — И сейчас он идёт вербовать ведьму окончательно. Работай, Лейла. Ешь суп и улыбайся. Нам ещё интернет взрывать.
Выйдя на улицу, я вдохнул холодный, сырой воздух. Ветер швырнул мне в лицо горсть мелкого снега. После душной студии и запахов жареного лука это было приятно.
Я поймал такси.
— Куда едем, шеф? — спросил водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— В центр, — ответил я. — Туда, где живут ведьмы.
Водитель хмыкнул, решив, что это шутка, и утопил педаль газа.
Я откинулся на сиденье. Суп получился отличным. Завтра чечевицу сметут с прилавков рынков, я в этом не сомневался. Люди истосковались по простому, понятному вкусу, который не отдаёт усилителями.
А впереди меня ждал ужин с Вероникой. И что-то мне подсказывало, что готовить там придётся не только еду, но и почву для новых союзов. Ведь в нашей войне поварёшка — это оружие, а хороший ужин может заменить мирный договор.
Суп греет желудок, а вот отданные долги греют совесть. Хотя, зная Веронику, счёт может оказаться куда выше, чем просто стейк с кровью. А ужин перерасти во что-то более… приятное.
Глава 22
Вероника спустилась ровно в семь. Она умела появляться так, словно сходила не по лестнице, а с небес, причём с конкретной целью — устроить кому-нибудь весёлую жизнь. На ней было тёмно-синее платье, идеально подчёркивающее фигуру, и меховая накидка.
Женщина остановилась рядом, брезгливо поморщившись при виде того, что творилось на улице.
— Игорь, ты издеваешься? — её голос звучал бархатно, но с нотками металла. — Там же сыро и противно. Я не пойду туда. Мои туфли не созданы для хождения по воде, а причёска — для борьбы с ветром. Давай останемся здесь. В баре отличный коньяк.
Я улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой.
— Вероника, — я подал ей руку. — Ведьмы не боятся холода, они его используют, чтобы дольше сохранять молодость. К тому же, я заказал такси «люкс» с подогревом сидений и климат-контролем. Тебе не придётся топать по слякоти. От порога до порога.
Она смерила меня подозрительным взглядом, в котором читалось: «Если я промочу ноги, я превращу тебя в жабу».
— Ладно, — сдалась она, принимая мою руку. — Но если там будет холодно, ты будешь греть меня лично. И я сейчас не про куртку.
— И почему же я захотел, чтобы сейчас пошёл ливень?
Мы нырнули во вращающуюся дверь. Чёрный седан ждал у самых ступеней. Водитель распахнул дверь, и Вероника скользнула в тёплое нутро автомобиля, даже не успев поморщиться от ветра.
— Куда мы едем? — спросила она, когда машина мягко тронулась.
— Сначала — пища духовная, — объявил я. — Музей Современного Искусства. Там новая выставка. Говорят, что-то концептуальное.
Вероника фыркнула.
— Концептуальное в этом городе обычно означает «мы не умеем рисовать, поэтому назвали это перформансом».
— Вот и проверим. Мне нужно переключить мозг после студии. А тебе — после спасения умирающих шпионок.
* * *
Народу было немного: пара хипстеров с умными лицами, несколько скучающих дам в бриллиантах и мы.
Мы взяли по бокалу шампанского на входе (входной билет стоил столько, что шампанское они обязаны были наливать вёдрами) и пошли бродить по залам.
Первый зал был посвящён теме «Одиночество в сети». Посреди огромной белой комнаты стоял старый монитор, на который была наклеена жвачка.
— Глубоко, — оценил я, делая глоток. — Символизирует, как мы прилипли к экранам.
— Или то, что у уборщицы был выходной, — парировала Вероника.
Мы прошли дальше. В следующем зале царил полумрак. В центре, под ярким лучом прожектора, лежала куча битого кирпича, ржавой арматуры и кусков бетона. Всё это было небрежно перевязано огромной розовой атласной лентой. Табличка гласила: «Инсталляция „Надежда“. Автор неизвестен».
Мы встали перед этой кучей, как два критика на аукционе.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Вероника, крутя ножку бокала. — Это напоминает мне некоторых моих клиентов. Внутри — полная разруха, пустота и строительный мусор. Но снаружи — бантик, дорогой костюм и претензия на глубокий смысл. И они платят мне бешеные деньги, чтобы я этот бантик поправила, не трогая саму кучу.
Я усмехнулся.
— А мне это напоминает меню большинства пафосных ресторанов этого города. Берёшь просроченные продукты, наваливаешь их горой, поливаешь соусом за три копейки, украшаешь веточкой микрозелени — и вуаля. «Авторское видение». Дорого, несъедобно, зато как звучит.
Мы переглянулись и рассмеялись. В этом смехе не было веселья, скорее — понимание. Мы оба были циниками. Мы оба видели изнанку жизни: я — на кухне, где из обрезков делают деликатесы, она — в своей лаборатории и аптеке, где людские страсти и болезни выглядят одинаково неприглядно.
Нас объединяло то, что мы не верили в красивые обёртки. Мы искали суть. И чаще всего эта суть пахла не розами.
— Ладно, — сказала Вероника, допивая шампанское. — Духовной пищей я сыта по горло. Надеюсь, ты забронировал столик там, где кормят