Крис отвлеклась от сигналов, зажмурилась и глубоко, с наслаждением вдохнула. Воздух пах дымом и топливом, и дышалось как-то по-особому легко.
Как же хорошо!
До сих пор не верилось, что Лунца нет рядом. Что никто не прикоснётся против воли, не начнёт указывать и читать нудные нотации противным менторским тоном, не потребует называть папенькой, не обрядит в ненавистные в рюши, точно фарфоровую куклу, и… не будет сравнивать с матерью…
«Ты так на неё похожа… – Кристиана повела плечом, словно хотела сбросить невидимую ладонь. – Даже запах…»
Да как он смеет! Старый, подлый, похотливый козёл! Лгун! Обманщик! Как он смеет?!
Крис стиснула поручень так, что побелели костяшки пальцев.
Мама…
Она умерла пять лет назад. Погибла во время налёта «Скворцов» – загадочных чёрных истребителей без опознавательных знаков. Они атаковали часть, где она служила при штабе.
Кристиана тогда заканчивала школу. Опеку над ней принял грандмастер Лунц. Сие показательное действо широко освещалось в прессе. Как же! Мэр-благодетель, взявший под крыло осиротевшую дочку героя… Он называл себя другом семьи и наперсником Ивара Шторма, но Крис знала, что это неправда: Дарий Лунц никогда не водил дружбы с отцом. Зато к матери был явно неравнодушен… и к дочери, как оказалось, тоже.
Жизнь Кристианы превратилась в ад: от недвусмысленного внимания Лунца бросало в дрожь, а показушная забота вызывала приступы тошноты и бессильной ярости.
Однажды долгим зимним вечером Лунц задержался в её комнате: хотел почитать воспитаннице вслух – так он сказал прислуге. Он действительно взял книгу, расположился у камина, а Кристиане велел сесть у его ног… а потом… потом всё зашло слишком далеко. И Крис не стерпела. Вырвалась. Закричала. На крик сбежались слуги и Гана – жена Лунца.
Перепуганная, Кристиана начала сбивчиво объяснять, что произошло… и Гана залепила ей пощёчину. Ударила при всех. Сильно. Так, что Крис отлетела к камину.
«Потаскуха! – кричала Гана. – Как смеешь ты порочить имя моего мужа! Этого святого человека!»
С тех пор Крис делала всё, чтобы держаться от благодетелей как можно дальше. Гана не возражала, а вот Лунц…
От одной мысли о нём Крис передёрнуло, и она зябко поёжилась.
– Замёрзла? – Теперь она вздрогнула уже от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.
– Никак нет, мастер Холф.
– Не спится?
Он подошёл ближе, к самому борту, и тоже – как и она – опёрся на перила. Порыв ветра растрепал его тёмные волосы. Холф уставился на запад. Туда, где в недрах клубящихся туч беспрерывно сверкали красные и холодно-голубые молнии. Мрак волновался…
– Красиво, – сказал Холф.
– Красиво, – согласилась Крис. – Особенно ночью.
– Ты проверила крепления?
– Да, – отрапортовала Крис. – Монопланы закреплены. Всё выполнено в соответствии с техническими предписаниями.
Павлин как-то странно поглядел на неё.
– Смотрю, тебе не терпится начать тренировки, – сказал с прохладцей.
– Так точно.
Он резко повернулся к ней. Навис. Нахмурился.
– То, что ты сказала про Петера тогда, на балу… Ты всё выдумала, так ведь?
Крис попятилась и сглотнула. Во взгляде Холфа бушевала такая ядрёная смесь эмоций, что токсичные испарения в сравнении казались лёгким бризом.
– Я… – начала она. – Я…
– Говори правду! – на скулах Павлина ходили желваки. – Выдумала или нет? И не смей врать!
Крис испугалась. Что будет, скажи она правду? А ну как Холф распсихуется, прыгнет в монолёт и рванёт в Астру искать виновных? Пойдёт по головам, наломает дров, а потом…
Его арестуют, операцию отменят, а её, Кристиану, вернут под крыло «благодетеля».
Ну уж нет!
– Да, – выдавила она, опустив глаза. – Я всё выдумала…
– Так я и думал, – холодно изрёк Холф и, резко развернувшись, зашагал в сторону кубрика.
Крис осталась наедине с глухой равнодушной полночью. Глаза защипало, и слёзы хлынули по щекам. Кристиана не стала их сдерживать.
ГЛАВА 8
Ник
«Старина Петер! – писал Ник. – Если ты читаешь это, значит очнулся и уже в курсе основных новостей. Моя новая сопровождающая ещё совсем девчонка, недавняя выпускница академии. С талантом, но, похоже, безо всякого соображения. В письме (по понятным причинам) не могу сообщить всего, что она наплела о той твоей злополучной стычке со «Скворцами», но при личной встрече непременно расскажу. Сейчас мы отрабатываем слётанность. Тренируемся по шесть-восемь часов с перерывами на дозаправку. Девчонка держится, хотя и получает от меня знатно: все её финты и навыки – совершеннейшая показуха, неприменимая в условиях реального боя. Вчера она чуть не угробила «Единицу» при пикировании, а позавчера так вообще ухитрилась сбиться с курса и заплутать в облаках. Садится, впрочем, неплохо. Возможно, из неё мог бы выйти сносный пилот междугородних рейсов, но не более. До тебя, старина, этой пигалице далеко, как до неба.
Мрак крайне неспокоен. Лунки блуждают хаотично – не представляю, как удастся мне зайти в первый слой и не угробить при этом мэрскую любимицу. Лететь в зону с новичком – полное безумие, однако наши шефы те ещё фантазёры, сам знаешь.
За увечья не переживай: я справлялся в госпитале – Совет Ветеранов выбил самые лучшие протезы, и ты всенепременно будешь летать.
Как только придёшь в себя – сразу напиши на мой прежний адрес, в Лётный городок. Там ребята при штабе толковые, сообразят, куда отправить весточку дальше.
Искренне надеюсь на скорую встречу. Бывай и не кисни. Твой Ник»
По обыкновению поставив дату и подпись, Никлас скривился: на исполосованный косыми витиеватыми – нечто между каллиграфией и шифровкой – строчками лист упала капля. Но не чёрная, от чернил, а красная. Следом за ней – вторая.
Никлас озадаченно потёр ноздри, и на пальцах остался красный след.
Вот же… Опять накрывает. Второй раз за день.
Он еле успел отложить письмо – кровь хлынула из носа, да так сильно, что заляпала форменную майку. Весьма основательно при этом. Виски сдавило тупой болью, а «Четыреста Четвёртый» басовито заскрежетал, словно металлический корпус авианосца гнуло и корёжило. Это могло значить только одно…
– Проклятье! – выругался Ник, вскакивая, и сигнал тревоги тут же прокатился по кораблю.
– Внимание! – пророкотал динамик. – Возмущение Мрака второй степени! Свистать всех наверх!
Никлас рванул на палубу и на секунду застыл: громадные чёрные клубящиеся тучи нависли над кораблём и плевались молниями. Раскаты грома сотрясали авианосец так, что не устоять. Тросы лопались, опоры гнулись.
Форменный ад!
Капитан Краус – бледный и прямой, как жердь – отдавал приказы громко и резко. Команда ловила каждое слово, мгновенно, чётко и слаженно исполняя волю.