Изломанный, измотанный, обессиленный, Ник валялся в грязи на самом краю оврага. Рядом тяжело и громко дышала пигалица. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в небо отупелым немигающим взглядом.
Она его вытащила. Ник так и не понял, как именно, но… Она его вытащила. И, судя по всему, намеревалась тащить дальше. Отлежавшись, девчонка перевернулась на живот, встала на четвереньки, помедлила минуту-другую, видимо собираясь с силами, и только потом поднялась на ноги.
– Надо идти, – хрипло проговорила она. – Этот дождь… С ним что-то не так.
Ник не стал спорить. Привстал на колено, тяжело опёрся на подставленное плечо и, стиснув зубы, выпрямился. Мир вокруг вертелся и крутился, точно моноплан в жестоком пике, и безумно хотелось выблевать собственные внутренности.
Они поплелись куда-то, поскальзываясь в жидкой грязи. Никлас не замечал ничего за завесой дождя: мир сузился до слепящей боли и хрупкого плеча под рукой. Ещё шаг… ещё шаг…
Рот то и дело наполнялся кровью, приходилось отплёвываться, чтобы не захлебнуться, нутро жгло, а сознание неумолимо гасло. Девчонка что-то тараторила. Что-то ободряющее и бессмысленное, такое же бессмысленное, как весь их мучительный путь под странным синим ливнем.
Глупая. Глупая! Ну, зачем? Ведь ясно же, что он умрёт. Не сейчас, так завтра – такие раны йодом не прижечь. И все её подвиги коту под хвост. Глупая…
Сколько они так шли? Неделю? Месяц? Год? Ник не знал. Дорога казалась бесконечной. Ноги свело судорогой – он перестал их чувствовать почти полностью, но хуже стало, когда подвёл разум: Ник увидел свет.
«Ну, вот и конец», – подумал он и пошёл на этот свет. Точнее, поковылял, грузно повиснув на хрупком девичьем плече.
Свет становился ближе. И чем ближе он становился, тем чётче Ник понимал: это что угодно, но точно не врата в рай. Уютный и тёплый, свет лился из выпуклого окна чудовищного особняка-монстра.
«Неужели дошли?!» – подумал Ник, а девчонка уже затащила его на крыльцо, привалила к стене и пинком заставила вырезанную из профлиста дверь распахнуться.
Молодец она всё-таки…
Они вместе ввалились в удушливый полумрак (причём Ник успел шибануться лбом о притолоку) и… замерли: прямо на них смотрело дуло дробовика. Ствол маслянисто поблёскивал в неверных отсветах пламени.
Держал оружие крепкий и невероятно усатый мужик в шлемофоне и старомодных лётных очках на пол-лица.
– Пошли прочь, – сказал он.
– Пожалуйста! – взмолилась Крис. – Нам нужна помощь!
– Пошли прочь, я сказал. Или пристрелю обоих.
Без лишней суеты Ник вытащил пистолет, взвёл курок и прицелился гостеприимному хозяину промеж глаз, одновременно закрывая собой Кристиану. Думал он при этом только об одном: как бы ненароком не рухнуть мордой в пол – подобный конфуз сейчас был совершенно неуместен.
Немая сцена длилась целую вечность. Не опуская дробовика, усатый крепыш перетянул очки на лоб, открывая физиономию. Ник услышал, как за спиной громко охнула Кристиана.
– Папа?!… – сорвалось с её губ, и Ник понял, что всё.
Он таки грохнулся мордой в пол. Упал, как стоял: плашмя, с пистолетом в руке. И благостное беспамятство проглотило его, как утка мошку.
ГЛАВА 23
Крис
Эхо памяти – отражение в мутном стекле. Время замерло. Застыло, как муха в капле янтаря. Секунды растянулись в бесконечность. Крис смотрела и не верила глазам. Отец? Неужели отец? Глаза сомневались, а сердце… Сердце верило. С бешеным стуком оно зашлось в груди и подскочило к глотке, мешая дышать.
– П-папа… – хрипло выдавила Крис, и слёзы брызнули из глаз. Целое море слёз. Она давилась ими, но остановить не могла. Всхлипнула.
Ствол дробовика опустился.
– Кристиана? – неуверенно проговорил хозяин хижины.
Крис всхлипнула, кивнула, хотела броситься к нему, но осеклась.
– Ты… фантом?
Глупый вопрос, но больше ничего на ум не пришло: слишком уж Кристиана вымоталась.
– Нет, – твёрдо заявил отец, отставил дробовик и шагнул вперёд, к распластавшемуся на досках Никласу. – И ты не фантом. И этот бедолага тоже. Фантомы мерцают при свете свечей. Уж я-то знаю.
Он осторожно перевернул Ника, вынул из безвольной руки пистолет и сунул себе за пояс.
Крис стояла истуканом. Шок парализовал до кончиков пальцев, и мысли путались, наталкиваясь одна на другую.
Отец. Отец! Это был отец, вне всякого сомнения! Она надеялась отыскать во Мраке его следы, но встретить живым даже не мечтала! Как? Как такое возможно? Почему он не вернулся к ним с мамой? Не дал знать о себе за все эти годы? Почему?!
Ивар Шторм посмотрел на неё и, похоже, без особого труда разгадал все думы.
– Нам есть что обсудить, маленькая принцесса, – сказал он. – И мы обсудим. Непременно. Но позже. Сейчас надо помочь твоему другу. Он ведь твой друг, верно? Если хочешь, чтобы он выжил, надо торопиться.
Кристиана отмерла.
– Что нужно делать?
– Для начала перенесём его в гостевую.
– Здесь… есть гостевая?
– Именно, – кивнула отец. – На втором с четвертью полуэтаже. Берись-ка за ноги.
Холф больше не стонал. Он сделался совсем серым, а запекшиеся губы посинели. Общими усилиями они разместили его на продавленном полосатом матрасе у остывшего очага. Рядом, на перевёрнутом бочонке, чадила масляная лампа. Отец поднял её, склонился над Холфом и произвёл беглый осмотр. Цокнул языком.
– Плохи дела, – прозвучал неутешительный вердикт. – Что с вами стряслось?
– «Скворцы», – коротко ответила Крис, и отец (до сих пор не верилось, что это он!) кивнул с пониманием.
– Надо его раздеть, – заявил он. – Займись этим, принцесса, а я принесу воды.
Горячая волна счастья хлынула по венам.
– Я не принцесса, – проговорила Крис и улыбнулась. – Я лётчица!
Ивар Шторм улыбнулся в ответ и нырнул в темноту коридора. Крис успела подумать о дробовике, который так и остался стоять в углу «прихожей», но решительно отбросила эту мысль. Она никогда особо не верила в интуицию, однако сейчас каждой клеточкой тела и частицей души чувствовала – перед ней действительно отец, а вовсе не зловещее порождение Мрака.
Раздеть Холфа оказалось непросто. Крис стянула с него сапоги, расстегнула ремень, освободила от портупеи – здесь особых сложностей не возникло. А вот лётный комбинезон порядочно заиндевел от грязи и крови, и кое где намертво прилип к обожжённой коже. Бестолково промыкавшись с молниями и пуговицами, Кристиана вооружилась универсальным ножом. Нажала на кнопочку, и острое лезвие выпрыгнуло из рукояти. Дело пошло веселее. Крис взрезала плотную ткань и высвободила Никласа из окровавленных лохмотьев. Спустя несколько минут на Холфе не осталось ничего, кроме жетона.
Кристиана скользнула по Нику взглядом. Раны