– Непременно!
– И… как их прикладывать, эти усилия?
– Ну… прилежно учиться, много читать, уважать старших, – принялась перечислять Леонидия, загибая пухлые пальцы. – Ещё не лишним будет делать зарядку и закаляться.
– А он не обманет, этот волшебник?
– Ни в коем случае! – уверенно заявила Леонидия и тоже стукнула себя кулаком в грудь. – Клянусь капором Пресвятой матери!
– А вы? – не унимался Ник. – Вы что у него попросили?
– Я? – монашка как-то странно посмотрела на него. – Попросила, чтобы мой лучший ученик, когда прославится, навестил меня и привёз самые вкусные в мире конфеты.
– Это какие?
– Вишня с ликёром.
Ник вскинул брови.
– Вы потратили единственное желание на вишню с ликёром?! Но это же безумие!
– Ничего подобного! – возразила Леонидия. – Безумие – это пропускать обед и нарушать дисциплину. А ну-ка помоги мне, несносный шалопай! О-ох! – Ник ухватил её за руку и вытащил из чудо-кресла. – А теперь пойдём-ка на кухню. Я упросила повариху приберечь для тебя пару котлет.
Воспоминания кружились, как в калейдоскопе. Образы вспыхивали, гасли и вспыхивали вновь. Перед мысленным взором проносилась целая жизнь. Удивительная, яркая и… такая короткая. Говорят, так бывает, когда умираешь…
– Ты не умрёшь.
Чей это голос? Неужели сестра Леонидия нашла его? А ведь он так и не привёз ей заветную вишню с ликёром…
– Всё будет хорошо. – Кто-то легонько сжал его руку. Чьи-то губы нежно коснулись лба. Запах казённого мыла ударил в ноздри. – Я рядом.
ГЛАВА 24
Крис
«Дорогая Тати!
Вот уже вторую неделю мы обретаемся в доме отца (о нашей удивительной встрече я писала в предыдущем послании.). Холф до сих пор не пришёл в себя, но лихорадка, слава богу, отступила. Отец говорит, Ник идёт на поправку, надо просто подождать. День и ночь мы дежурим у его постели и много говорим. Говорим, говорим, говорим…
Всё больше убеждаюсь, что это именно отец, а не иллюзия. Он рассказал столько, что в письме не уместить. Когда-нибудь напишу книгу о его похождениях, а тебе придётся её прочитать! (Крис нарисовала смеющуюся рожицу)
Отец тяжело принял весть о смерти мамы. Очень тяжело. Ночью он плакал, я слышала… а утром поведал, почему не смог вернуться: угодил в пространственно-временную аномалию, и его забросило в прошлое. Туда, где он молод, я ещё малышка, а мама жива. С тех пор он живёт на два времени, перескакивая туда и обратно. Скачки хаотичны, и предугадать, когда именно отец исчезнет, невозможно. Да и время относительно – он может провести в прошлом месяц, а у нас пройдёт всего лишь полчаса, и наоборот. Знаю, звучит, как безумие (я тоже сперва не поверила), но это Мрак, и здесь возможно всякое.
Аномалия всегда возвращает отца в одну и ту же точку. Ту самую, где он изначально провалился в разрыв пространства: тридцать семь градусов северной широты и пятьдесят девять восточной долготы. Он много раз пытался добраться до базы подскока или границы слоёв, но каждый раз после визита в прошлое обнаруживал себя на одном и том же месте. Своими руками он воздвиг себе убежище – по истине, удивительное жилище! К письму я прилагаю рисунок. Не суди строго, изобразила, как смогла. На первом этаже у него прихожая, гостиная и кухня-кладовка, на втором – спальня. Между этажами – гостевая, там мы разместили Ника. А на самом верху, прямо под куполом, круглая комната, которую отец называет обсерваторией. Там полным-полно всяких штуковин и приспособлений. Некоторые такие древние, что застали, наверное, земную эпоху.
Отец много бродит по окрестностям, ищет артефакты: запчасти, медикаменты, консервы, мыло, оружие – всё это добро, собранное с разбитых машин или найденное в полуразрушенных заброшках, он тащит в хижину и запасает. Он очень запасливый! Говорит, никогда не знаешь, когда и что потребуется. Вчера вот раздобыл огромный блок для пуска неуправляемых ракет и очень обрадовался. Сказал, в хозяйстве пригодится. Непонятно, правда, для чего именно…
Сейчас я вынуждена кончить, дорогая: Холф снова бредит, и надо дать ему микстуры.
Не знаю, как, когда и при каких обстоятельствах отправлю тебе это письмо, но верю – ты его непременно прочтёшь. Как и все предыдущие.
С бесконечной любовью и нежностью, твоя подруга Кристиана»
Ник застонал, завозился. Крис отложила перо и подошла к лежанке. Присела рядом.
Да, отец прав: Холф действительно шёл на поправку и выглядел гораздо лучше. Всё ещё бледный, он больше не походил на мертвеца. Раны потихоньку затягивались, покрывались струпьями. Крис дважды в день проверяла – не появился ли гной, коварный предвестник инфекции, но, слава богу, всё заживало без воспалений (отец сказал, «как на собаке»), даже та ужасная рана от штыря начала зарубцовываться. Хуже обстояло с ожогами: их приходилось смазывать каждый час какой-то немыслимо вонючей мазью, от которой кожа становилась пугающе чёрной, а Холф начинал стонать и метаться. Крис взволновалась, но отец успокоил. Сказал, так надо. Кристиана не стала перечить, продолжила пользовать странную мазь и очень обрадовалась, когда кошмарные волдыри начали наконец постепенно рассасываться. Также, по совету отца, она регулярно беседовала с Холфом.
«Он не уйдёт, если будет слышать твой голос», – наставлял отец.
Отец…
Кристиана до сих пор не привыкла, что он рядом. А тот его рассказ о скачках во времени… Поначалу Крис, как любой здравомыслящий человек, отнеслась к этой повести с некоторым скепсисом. И даже всерьёз испугалась, что отец повредился в уме. Ну, совершеннейшее же безумие! Форменная шизофрения. А то, что Ивар Шторм в мельчайших деталях описывал прошлое, можно запросто объяснить феноменальной памятью. Можно ведь?
– Когда меня выкинуло впервые, я решил, что умер и попал на небеса, – сказал он той ночью, когда Холф ёрзал особенно беспокойно, а за окнами хлестал кислотный дождь. – Твоя мама… Она… – Поблёкшие глаза отца предательски заблестели. – Она была похожа на ангела. Меня закинуло в тот самый день, когда мы познакомились. Никогда не забуду её улыбки…
Он говорил, Кристиана слушала и… сомневалась. Вполне возможно, отец действительно сошёл с ума от одиночества и безысходности. Нельзя такого исключать…
– Ты не веришь мне, принцесса… – мягко сказал отец, накрыв её ладонь своей. – Понимаю. Я бы и сам не поверил, скажи мне такое, но…
– Я бы тоже хотела попасть в разрыв реальности… – шёпотом перебила Крис. – Хотела бы увидеть маму…
Отец вскинулся, с тревогой глянув на неё.
– Не смей! – выпалил он. – Не вздумай! Это ловушка! Очередная подлая выходка Мрака! Угодишь в портал и никогда… никогда не выберешься! Никогда не сможешь вернуться домой! Не сможешь жить