– И что бы тебе это дало, расскажи я тебе об этом?
– Ничего, просто стала бы знать о тебе немного больше.
– Ты хочешь знать обо мне больше? – спросил он вызывающе. Его тон звучал насмешливо и провокационно одновременно, меня это сконфузило.
– Может быть… – ответила я неуверенно.
– Не ври себе! Ты бы могла о многом спросить за время нашего общения, но никогда этого не делала. Я знаю, что ты боишься узнать правду обо мне, потому что догадываешься, что она окажется не особенно приятной, – его слова звучали как обвинение. Где-то он был прав. Но моя боязнь расспрашивать его о личной жизни имела иную подоплёку. Может, я и догадывалась, что в судьбе Лоурена много чёрных пятен, но меня бы это не остановило от расспросов – не будь всех этих непонятных и противоречивых чувств к нему, что раздирали мне душу, словно черти в аду.
Лоурен устремил взгляд на позвякивающие кубики льда в стакане, а я незаметно наблюдала за ним, сидя на кровати, делая вид, что смотрю на одеяло, которое покрывало мои ноги.
Надо было возразить ему, но я не знала, как это правильно сделать, чтобы Лоурен не заметил моих настоящих чувств. Я ничего не могла поделать с тем, что он стал мне близок и мне небезразличны его терзания, мысли и заботы. Мои отвращение и неприязнь к Лоурену остались далеко позади, но я до сих пор усердно цепляюсь за прошлое, потому что так удобней оправдывать себя за то, какая я скверная и упрямая. Я не принимаю свои изменившиеся чувства, потому что это причиняет боль и заставляет задумываться о вещах, о которых я думать не хочу. Я ценю удобство и душевный комфорт больше всего на свете, а Лоурен нарушает ход событий в привычном мне мире. Казалось бы, это очевидней очевидного – нужно взять и вымести Лоурена из головы. Но проще сказать, чем сделать. В итоге я отрицаю свои чувства, и при этом умудряюсь волноваться по поводу того, что он навсегда исчезнет и никогда не появится в моей жизни.
– Прости, – прошептала я.
Лоурен поднял на меня хмурый взгляд.
– За что ты просишь прощения?
– За то, что доставляю тебе столько неприятностей.
Он фыркнул, раздражаясь.
– Это я должен просить у тебя прощения за то, что втянул тебя во всё это! Тебе бы не пришлось пережить такое потрясение, будь я осмотрительнее! Всё произошедшее – моя вина! Карина никогда мне не простит, что я не уберёг тебя!
Меня больно кольнули его слова. Так вот оно что. Он так переживает и бесится лишь потому, что моя сестра может в нём разочароваться. Значит, Лоурен всё ещё любит её. Конечно. А чего я ожидала? Столько лет любви вряд ли могут забыться за полгода. Но почему мне сейчас вдруг захотелось плакать?
– Не переживай, – сказала я, пытаясь проглотить ком в горле, – мы ей ничего не скажем. Карина вернётся домой лишь через три дня, к этому времени уже почти ничего не будет заметно. Я просто скажу, что ударилась.
Моя сестра вряд ли купится на такую ложь, но я знаю, что она не станет мучить меня расспросами. Карина никогда не имела привычки лезть в мои дела, даже если переживала, и я не сомневаюсь, что сумею её успокоить, обойдя правду стороной.
Глаза Лоурена яростно блеснули:
– Я не собираюсь врать Карине!
– Но я не хочу рассказывать ей о случившемся! – выкрикнула я. Мне хотелось с ним спорить, ссориться, ругаться – всё что угодно, только бы не соглашаться с ним.
Я снова уставилась на своё одеяло, не глядя в сторону Лоурена, потому что боялась разрыдаться, однако я отчётливо ощущала на себе его тяжёлый, сверлящий взгляд. Наверное, Лоурен пытался понять, что у меня сейчас происходит в голове, но он никогда бы не догадался, несмотря на то, что некоторые вещи он видит насквозь.
Неужели это жуткое чувство называется ревностью? Бессмысленное, нелогичное, отвратительное ощущение, которое я не хотела познать никогда! Но оно жгло мне душу, пока я пыталась оправдать свои слова тем, что не хочу доставлять сестре беспокойство. Конечно, с какой-то стороны это правда, но мой резкий тон и раздражение в голосе – банальный результат чувств, вышедших из-под контроля. Я как маленький ребёнок ревную, потому что Карина важна Лоурену, а я нет.
– Мой брат очень опасен, – вдруг произнёс Лоурен ледяным тоном. – Он уже нацелился на тебя, и Карина должна знать, что из-за этого могут возникнуть проблемы. Она твоя сестра – самый близкий тебе человек!
– Да какого чёрта! – заорала я. – Зачем я ему? Если вы между собой не ладите и он таким образом хочет на тебе отыграться, то я-то тут при чём?! Ведь мы с тобой… мы с тобой… – Почему так сложно произнести следующие слова вслух? Но… я выговорила их: – Мы ведь с тобой никто друг другу…
Может, мне показалось, но в комнате как будто стало холодней на несколько градусов.
– Верно, – произнёс он медленно. Он не опроверг факта, что я для него ничего не значу. Как же это больно! – Но ты же не сказала Джиму, как всё между нами обстоит на самом деле, и ему остались лишь догадки. Он постарается тебя уничтожить уже потому, что ты оказалась рядом со мной, большей причины и не нужно.
– Но как так может быть?! – взвыла я.
Конечно, я не маленькая и понимаю, что существуют на свете злые люди, но они же братья, в конце концов! Почему они воюют? Втягивать меня в свои личные разборки – просто детский сад!
– Может, поверь! Ты, как никто другой, должна понимать, что многого не нужно, чтобы ненавидеть человека и пытаться испортить ему жизнь.
Его колкий намёк на моё отношение к нему в прошлом меня ранил. Но это была правда, я его ненавидела. Только сейчас он мог бы и воздержаться от подобных комментариев, когда был на взводе.
Лоурен отпил из своего бокала.
– Я пойду, тебе нужно отдыхать.
Развернувшись, он направился к двери, и тут я почему-то инстинктивно соскочила с кровати и со спины обвила его руками.
Он застыл как статуя на месте и напрягся всем телом. Наверное, растерялся, а может, и нет. Я сама не могла понять, что такое творю. Я же только что сказала ему, что мы никто друг другу, так какого дьявола я тогда на него набросилась?!
– Пожалуйста… Зачем ты всё время так грубо меня отталкиваешь? – прошептала я дрожащим голосом.
Я была готова на всё, лишь бы удержать его сейчас, чтобы он не уходил от меня вот так, в таком жутком расположении духа. Я не знала, что сказать дальше.
Лоурен тяжело вздохнул и аккуратно разомкнул мои руки, сажая меня обратно на кровать. Я опустила глаза в пол.
– Тебе нужно держаться от меня подальше, – твёрдо заявил он. – Как и раньше, тебе в это лучше не влезать.
Я горько усмехнулась:
– Ты это говоришь потому, что тебе так удобней?
Лоурен стиснул кулаки, раздражаясь всё сильнее, но только спровоцировав его, я могла добиться откровенности. Мне нужно знать всё до конца, чтобы понять, что происходит.
– Ты настоящее наказание, Лина! Только ты умеешь доводить меня до нервного припадка своим неконструктивным идиотизмом! Хорошо, слушай сюда внимательно и делай выводы, – хоть голос Лоурена и звучал спокойно, он был сильно взвинчен. – В детстве мой отец бил меня за малейшую провинность или непослушание. Я во всём должен был быть лучше всех, а если мне этого не удавалось, меня снова били. Отец был жесток и властен, мама же была хрупкой, слабой женщиной с неустойчивой психикой. Она не могла защитить ни себя, ни меня от настроений отца, отчего со временем окончательно замкнулась в своём мире.