Аутсайдер - Тедди Уэйн

Teddy Wayne

THE WINNER

Copyright © Teddy Wayne, 2024

© М. В. Панягин, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Иностранка^®

Окаймленная с обеих сторон пышной июньской зеленью дорога за белыми воротами плавно скрывалась за поворотом.

– Код? – Кажется, Джон Прайс не говорил Конору о коде. – А разве тут нет домофона?

Таксист покачал головой:

– Чтобы заехать, нужно ввести код.

Конор набрал номер Джона, но связь тут же прервалась: смартфон показывал всего одно деление. У водителя, как назло, тоже пропал сигнал.

– Может, пешком дойдете? – предложил он, и хлипкая медицинская маска в очередной раз сползла у него с носа. Конор мысленно порадовался, что мама сейчас дома, в своей квартире в Йонкерсе, большинство жителей которого продолжали соблюдать ограничения, закрывая лица в общественных местах.

Карта никак не загружалась, а без нее Конор понятия не имел, где искать дом Джона на этом трехкилометровом участке земли, занимающем мыс на южном берегу Массачусетса. С собой у Конора были переполненный рюкзак, чемодан с одним кривоватым колесиком, теннисная сумка с тремя ракетками и еще одна, самая тяжелая, со станком для натяжки струн, весившим не меньше одиннадцати килограммов. Каждую пешеходную часть своего пути – от маминой квартиры до ее «мицубиси», по вагону поезда, курсирующего по железной дороге Метро – Север, от Центрального вокзала до такси, доставившего его до автовокзала Порт-Ауторити, к месту посадки на автобус до Провиденса, штат Род-Айленд, и, наконец, от станции до машины, в которой он сейчас сидел, – Конор преодолевал с черепашьей скоростью.

Одно из двух: опять идти на своих двоих или смотреть, как крутится счетчик, и ждать, что ворота откроются, пропуская чей-нибудь автомобиль. Конор расплатился, достал из багажника свои вещи и направился к пешеходной дорожке. Прибитая к дереву табличка гласила: «Частная собственность. Посторонним вход воспрещен. Каттерс-Нек ассошиейшн».

На односторонней Каттерс-Нек-роуд, узкой змейкой пересекающей полуостров, царила безмятежность, нарушаемая лишь пением птиц и механическим стрекотом насекомых. Конор вдохнул солоноватый морской воздух, подслащенный ароматом растущей вдоль дороги жимолости. Слева мирно дремала парусная лодка, пришвартовавшаяся в тихой бухте. Справа, на другой стороне острого как бритва полуострова, простирался Атлантический океан.

Конор видел сделанную с воздуха фотографию этого местечка на сайтах агентств недвижимости, но не был готов оказаться в царстве столь чистой, нетронутой природы, обещавшей его приютить (прокормить?) этим летом. Он сфотографировал пейзаж, чтобы отправить снимок маме, как только появится связь.

Затем миновал посыпанную гравием подъездную дорожку, что вела к дому с окнами в форме иллюминаторов и серой шиферной крышей, местами почерневшей, точно переспелый банан. Над крыльцом виднелась табличка «Жизни черных имеют значение», и это немного его успокоило: кто знает, какие политические настроения царят в закрытом поселке, спрятавшемся в глубинке Новой Англии.

Следующие несколько домов, построенные в одном архитектурном стиле, были лишены декоративных элементов. Только над одним крыльцом гордо реял американский флаг, колыхавшийся под легкими порывами ветра.

Конор опустил сумку со станком на землю и потер саднящую руку. Зря он потащил агрегат с собой; не факт, что этим летом ему вообще понадобится натягивать струны. К тому же всегда можно съездить в деревню и обратиться в местный магазин, торгующий спортивным инвентарем, но Коннору претило платить за то, что он мог сделать своими руками.

Мимо просвистел гольф-кар – первый признак жизни в идиллической картинке, – за рулем которого сидела светловолосая девочка лет десяти, а рядом – два совсем уж белобрысых ребенка помладше. Конор улыбнулся и по-соседски помахал им рукой в надежде, что его подвезут, но дети лишь молча проводили его взглядами, совсем как юные актеры из банального ужастика.

Наконец он добрел до почтового ящика с номером дома Джона, который, к счастью, запомнил. Где-то на полпути от заросшей травой подъездной дорожки отходила тропинка. Она была обсажена деревьями и вела дальше в лес. Там, на небольшой полянке, которая хорошо просматривалась из окон главного дома, притаилась маленькая хижина, где Конор собирался бесплатно проживать до самого Дня труда [2].

Впрочем, не совсем бесплатно. Поиски работы не увенчались успехом, и, как только власти отменили кредитные каникулы, введенные из-за пандемии коронавируса, Конор запаниковал: пришло время погашать заем в размере ста сорока тысяч долларов, которые он взял ради оплаты обучения на юридическом факультете. В мае он предпринял попытку связаться с теннисным клубом в Верхнем Ист-Сайде, где не раз подрабатывал на летних каникулах, но оказалось, что из-за локдауна клубу пришлось закрыться.

Однако бывший владелец поведал Конору, что недавно один из завсегдатаев обратился к нему с просьбой подыскать инструктора, которому предоставят бесплатное проживание в прибрежном гостевом доме в обмен на занятия теннисом шесть раз в неделю. А также дадут возможность заработать, взимая плату за тренировки с других жителей поселка.

И вот Конор здесь. Дверь в хижину была приоткрыта. Когда он спросил нанимателя, где забрать ключи, тот объяснил, что запираться в Каттерсе не принято, чем немало встревожил коренного ньюйоркца, привыкшего перед сном закрывать входную дверь на все замки и цепочки. Внутри обнаружилась всего одна комната с двуспальной кроватью, столом, кухонным уголком и небольшим туалетом с душем. Джон заранее набил холодильник и буфет провизией, а также оставил Конору велосипед с корзинкой, на котором можно было добраться до местного рынка всего за двадцать минут.

Удобств маловато, но и соблазнов тоже, рассудил Конор. Где, как не здесь, днями напролет готовиться к адвокатскому экзамену в перерывах между тренировками?

Смартфон наконец-то поймал сигнал, хотя показывал всего одно деление, а аккумулятор, которому было уже семь лет, почти разрядился. Конор отправил фотографию океана маме и написал Джону, что приехал.

Через несколько минут в дверь постучали. Открыв, Конор увидел худощавого мужчину лет шестидесяти, стоящего в паре метров от входа. На нем были темный