Кара помогает ребёнку сделать домашнее задание по английскому и китайскому, мы играем в какую-то настольную игру-бродилку, потом опять же вместе спускаемся на кухню.
– Денис Аркадьевич, могу я сегодня уйти пораньше? – обращается ко мне Людмила, домработница и кухарка в одном лице. – Всё готово, тут только кое-что надо будет убрать в холодильник, как остынет…
– Конечно, – киваю женщине.
– Я уберу, – отзывается Кара, – скажите, что нужно?
Женщины о чём-то переговариваются, и Людмила, попрощавшись, уходит. А Кара распоряжается:
– Давайте ужинать! Алиса, будь добра, достань приборы и салфетки…
– А что, на столе не готово ничего? – морщит нос дочь. – А почему тётя Люся не сделала?
Кара кидает на неё удивлённый и даже немного строгий взгляд. Отставляет то, что держала в руках, приседает перед девочкой.
– Милая, я тебе скажу кое-что… Нельзя пользоваться тем, что делают для тебя люди, как само собой разумеющимся. Очень легко привыкнуть, что все вокруг стараются для тебя и вместо тебя. Но не стоит думать, что тебе кто-то что-то должен. Ситуация всегда может измениться, и всё нужно будет делать самостоятельно. И кстати, нет ничего сложного в том, чтобы накрыть на стол, – смягчает свои слова улыбкой. – Пойдём, я покажу тебе, как сворачивать птичек из салфеток, чтобы было красиво.
– Я поняла, – Алиса виновато отводит глаза, послушно подходит к столу за Карой.
А я отворачиваюсь. Потому что мне тоже неловко и даже немножко стыдно.
Я не обращал внимания на то, как именно занимаются воспитанием дочери приходящие няни. Разумеется, для меня всегда было важно дать Алисе образование и все возможности, благо средств для этого хватает. Но в остальном… Сейчас как-то очень ясно видится, что ребёнка я разбаловал. Про Виолетту с Кариной ведь только так и думал, а про себя – даже в голову не приходило…
Впрочем, Кара не читает Алисе нотаций. А даже если делает замечания, то очень мягко и в такой форме, что не сразу и поймёшь. Поэтому мы спокойно, как-то очень уютно ужинаем, дочь уже без всяких дополнительных просьб помогает убрать со стола.
– Я почитаю Алисе и уложу её спать, а потом приду, – шепчет мне Кара, идя за дочерью наверх.
У меня получается кивнуть и удержать на лице спокойное выражение, хотя чёртово воображение тут же подсовывает такие картинки, что бросает в пот.
Пытаясь привести себя в норму, встаю под контрастный душ. Хотя толку от него по-прежнему немного. Потом снова спускаюсь на кухню, подумав, ставлю чайник, завариваю для Кары чай. Ей в прошлый раз вроде бы было вполне комфортно, когда мы сидели в том уголке…
– Алиса заснула, – слышу за спиной, как раз когда пытаюсь решить, всё ли на столе достаточно красиво.
Разворачиваюсь и, не успев удержаться, обнимаю подошедшую девушку.
– Денис… остановись! Нам нужно поговорить! – её голос звучит немного глухо.
– Да, ты права, – киваю, заставляю себя отойти на пару шагов. – Мне тоже… есть что тебе рассказать.
– Узнал что-то у Виолетты? – Кара смотрит на меня серьёзно, сжимает пальцы.
Нервничает? Чувствует себя неловко?
– Да, кое-что, – не знаю, как начать, и она опережает.
– А я познакомилась с Кариной.
– Чёрт! – выдыхаю, сердце начинает колотиться. – Она ведь… не навредила тебе?
– Нет, – Кара показывает на кресло. – Ну, если не считать шантаж вредом. Присядем? Я расскажу.
Высидеть весь её рассказ спокойно у меня не получается. Под конец всё-таки вскакиваю, отворачиваюсь к окну, чтобы Каролина не увидела выражения моего лица.
Честное слово, я очень надеюсь, что Карина не попадётся мне на глаза… Придушу! Собственными руками!
– Денис, – голос Кары звучит немного несмело. – Я понимаю, что это, наверное, звучит неправдоподобно. Ты не обязан верить мне на слово, но… у меня есть доказательства.
– Доказательства? – поворачиваюсь к ней.
Неужели она умудрилась записать аудио или…
…Челюсть у меня непроизвольно ползёт вниз.
– Во-первых, – Кара сглатывает, расстёгивая замок на платье сбоку, – у меня помимо шрама на запястье, который ты уже заметил, есть ещё один… под одеждой. Единственное, про него мог знать Виктор, всё-таки мы росли, можно сказать, вместе… Да и не знаю, видно ли это на видео. Но всё же. Помоги, пожалуйста?
– По…мочь? – запинаюсь, еле выговаривая слово.
– Да, помоги спустить платье пониже, я покажу тебе, – она поворачивается ко мне боком, перекидывает волосы на плечо, и у меня моментально пересыхает во рту.
– Ты… сказала «во-первых», – выдыхаю, заставляя себя стоять на месте.
Что же она творит со мной…
– Да, есть ещё во-вторых, – она поднимает на меня глаза. – Помнишь, ты спрашивал у меня насчёт мужчин?
Глава 27
Денис
– Д-да, ты тогда ведь сказала…
– У меня действительно никого не было, – она почти шепчет, придерживая на груди платье. – Вообще никого. Я…
Хватает ртом воздух и не договаривает. Только просит:
– Помоги?
Что?! Это же не то, что я подумал…
– Тут неудачная молния, – слабо улыбается.
До меня с опозданием доходит, что она не о своей девственности. А то слово «помоги» прозвучало как-то…
Кара делает шаг вперёд, оказывается прямо передо мной.
– Вечно заедает… Потяни, пожалуйста.
Сглотнув, негнущимися пальцами подхватываю язычок замка, отодвигаю от кожи, чтобы не поцарапать случайно. Приходится наклониться, чтобы увидеть, что именно делаю. Молния наконец вжикает до конца.
– Чуть ниже, – подсказывает Кара, поворачиваясь спиной.
Меня ведёт от этих изгибов, от светлой, нежной даже на вид кожи. Пальцы горят от желания прикоснуться, провести по впадинке позвоночника. Прижаться пересохшими губами к середине спины между лопаток. Спуститься вниз и…
Платье сползает ещё ниже, обнажая ямочки на пояснице. Невероятно, но это самое сексуальное, что я когда-либо видел в жизни…
– Слева, – звучит тихое, и я наконец замечаю край длинного, довольно широкого кривого шрама, уходящего вбок, под одежду.
– Нас, в смысле детдом, летом вывозили в какую-то деревню, – доносится до меня голос Кары. – Трудовое воспитание и всякое такое. Естественно, мы лезли куда попало. Я неудачно упала и распорола бок о какую-то железку. Говорить воспитателям сначала не стала, мне бы только влетело… Но, конечно, всё равно пришлось сказать. Рана не заживала, у меня началось воспаление, поднялась температура. В итоге остался шрам.
Кровь бьёт в голову почище алкоголя, и я больше не могу сдерживаться. Действуя на одних инстинктах, опускаюсь, упираясь коленом в пол, и нежно касаюсь губами отметины на коже.
Кара вздрагивает так, что вырывается из моих рук, но я тут же притягиваю