Личная ассистентка для орка - Рина Мадьяр

Тихий щелчок ножниц оглушает меня. Я чувствую, как лезвия смыкаются, и что-то внутри меня замирает вместе с ними. Еще один щелчок и я уже вижу, как тяжелая, шелковая прядь моих волос безжизненно лежит на столе передо мной.

Я чувствую, как по моей спине бегут мурашки, а на затылке ощущается странная, неприличная легкость.

Прежней Маргариты Вивьер, дочери барона из угасающего рода больше нет. Есть Рита. Та, кому нужно выжить несмотря ни на что.

По щеке катится предательская слеза, оставляя за собой холодную влажную дорожку.

Я обещала себе не плакать, но не могу сдержать обещание, глядя на то, как локоны, бывшие частью меня более двадцати лет становятся предметом торга и моей крохотной надеждой на выживание.

— Баронесса, ваши три золотые, — слова женщины режут слух, а на её лице читается лишь профессиональная вежливая улыбка.

Благодарю её и забираю монеты не глядя. Волосы были настоящим моим сокровищем. Но жизнь важнее.

По пути забегаю в салон, где недавно заказала новые, но простые вещи в обмен на старые платья.

— Вы уверены, что будете это носить? — словно пытаясь уберечь меня от неминуемой беды спрашивает встретившая меня дама, но всё равно протягивает мне свёрток.

Я киваю.

Не желаю задерживаться здесь дольше, чем необходимо. Не хочу ловить на себе взгляды полные жалости и печали.

У меня нет ничего, кроме долгов оставленных моим отцом, но есть план. Рискованный. Безумный.

Единственный.

Во всём Верхнем Эмберайне есть лишь один мужчина, бросивший вызов законам застывшей аристократии. Хозяин типографии “Молот”. Орк. Ашгар Торгар.

В своей съёмной квартире с паровым отоплением я сбрасываю платье. Теперь вместо них будут кожаные штаны, грубая блуза и корсаж. В зеркале на меня смотрит чужая девушка. Внутри всё сжимается от этого вида.

Но только так я смогу стать помощницей главного новатора города.

Того, кого знать терпеть не может, а молодые умы изобретателей боготворят. Если меня, конечно, примут.

Сердце замирает, когда я приближаюсь к небольшому, но внушительному зданию, где располагается типография, выпускающая единственную независимую от королевства прессу. От него словно веет аурой своего хозяина и по совместительству главного редактора газеты.

Того, кто вершит судьбы словом.

К моему удивлению в приёмной нет даже временного сотрудника, а потому мне приходится стучать сразу в кабинет главы. Сразу после из кабинета доносится сокрушающее мою решимость “Войдите”.

Сердце срывается куда-то вниз, а ноги в одно мгновение становятся ватными от подавляющей моё сознание мощи. Но я собираю все мысли и эмоции в кучу и делаю решающе движение, отворив дверь.

Встречаюсь с хмурым взглядом и желаю провалиться на месте. Создаётся впечатление, будто отвлекаю великого изобретателя, нависшего скалой над мощным дубовым столом и мешаю ему менять жизнь к лучшему. Последние силы трачу на то, чтобы мой голос звучал твёрдо и выпаливаю словно скороговорку:

— Рита Вивьер прибыла по объявлению в качестве личной ассистентки хозяина типографии и одноимённой газеты “Молот”.

Его взгляд оценивающе скользит по мне с головы до ног и в нём нет ничего, что могло бы заставить меня почувствовать себя неловко в присутствии мужчины.

— Зачем аристократке эта работа? — коротко, но в самую точку спрашивает он. Проницательный.

Делаю шаг вперёд и дверь за моей спиной защёлкивается с таким звуком, словно закрывается клетка с хищным зверем, в которую сама пришла добыча.

— Я обучена грамоте, систематизации данных и немного разбираюсь в политике. Владею навыком печати на печатной машинке, а также знаю три основных языка.

— Я и не сомневаюсь, — бархатный голос заставляет вибрировать струны моей души, от чего кожу стягивает от мурашек. — Но зачем аристократке эта работа? Если вы считали, что можете обмануть меня купив новую одежду, то вынужден вас огорчить. Вас выдают манера речи, осанка, да ваши руки. Я не вижу ни единой причины брать на работу аристократку. Свободны.

— Нет! — выпаливаю я, что есть духа. — Вы не можете отказать мне лишь потому, что я аристократка, — откуда только смелость берётся продолжать разговор, сама не знаю. Но мне это необходимо. И отступать я не собираюсь. — Уже разгар рабочего дня, а я зайдя не увидела ни одного работника. Я готова на дополнительные часы и нагрузку. Готова стать вашей тенью если понадобиться. И уверяю вас, я справлюсь с любой работой, которую вы мне доверите.

— Любой? — его голос становится ниже и в нём появляются хриплые нотки. С невероятной хищной грацией он оказывается прямо передо мной. — Не боишься бросаться такими громкими заявлениями?

Внутри у меня всё сжимается от ужаса перед его мощью, лёгкие заполняет аромат этого мужчины, заставляя сердце биться чаще, а щёки заливает предательский румянец. Я едва заставляю себя держать его пожирающий мой разум взгляд, от которого мысли путаются и рассыпаются словно брошенный бисер на брусчатке с оборвавшегося браслета.

Сглатываю это наводнение и киваю.

— Любой…

А сама даже представить боюсь, что он имел в виду!

Ашгар Торгар медленно, с хищной уверенностью, проводит пальцем по лацкану моего корсажа. Его прикосновение обжигает, как пар из котла.

— Хорошо, мисс Вивьер, — его бархатный голос становится тише и гораздо опаснее. — Ваше испытание начинается сейчас. Проследуйте за мной, — кивает он на ещё одну дверь его кабинета.

Ноги ватные, предательски подкашиваются. Он ведет меня к той самой, второй двери: массивной, железной, больше похожей на дверцу сейфа или вход в подземелье.

Меня охватывает первобытный, иррациональный ужас. Что скрывается за ней? Камеры? Его личная кузница, где он разбирается с непокорными? Или нечто, что я, аристократка из “Верхнего города”, не в силах даже вообразить?

Он без усилий отодвигает тяжелый засов. Скрип железа по железу заставляет меня вздрогнуть и инстинктивно сделать шаг назад.

— Проследуйте, мисс Вивьер, — его фраза звучит как приказ тюремщика, ведущего приговоренного.

Я переступаю порог.

Густой, сладковато-металлический воздух бьет в нос, заставляя закашляться. И тут я замираю. Мы оказываемся на небольшом балконе, с которого открывается невероятный вид на производственный цех.

Огненные вспышки из топок огромных печатных машин озаряют пространство, бросая на стены гигантские, пляшущие тени. Но это не тени людей.

Вместо них у станков суетятся десятки маленьких фигурок.