— Они проиграли, — говорю я, и мой голос звучит громко в возобновившемся гуле.
— Нет, — он поворачивается ко мне. — Они просто сменили тактику. Сначала — угрозы. Потом — насмешки. Теперь — саботаж. Они как гидравлический пресс — будут давить, пока не найдут слабое место. Или пока мы не разобьем им поршень.
Он подходит к раковине в углу цеха и начинает смывать с рук грязь и масло.
— Наш ход. Твоя статья о семейном бизнесе идет в утренний выпуск. Без правок. Как есть.
Я чувствую как трепет заполняет моё сознание. Он мне доверяет!
Утренний номер “Молота” с моей статьей на первой полосе производит эффект разорвавшейся паровой бомбы. Мы раскладываем по полочкам всю схему, называем имена родственников, номера счетов, суммы переводов. Текст становится нашим оружием.
Эффект проявляется почти мгновенно. В типографии начинаются оживленные звонки.
Звонят горожане, ремесленники, мелкие торговцы. Они благодарят за смелость, за то, что нашелся кто-то, кто облек их общее негодование в четкие, печатные строки. Эта волна поддержки согревает и придает сил.
Однако ощущение заслуженной победы оказывается хрупким. Еще до полудня в приемную входит человек в скромном, но безупречном костюме.
Он молча кладет на мой стол толстый конверт.
— От Совета пароходства. Официальное уведомление, — произносит он вежливо и так же бесстрастно удаляется.
Глава 13
В конверте лежит юридически безупречный документ. Уведомление о внеплановой проверке. В длинном списке пунктов значится не только соблюдение норм промышленной безопасности, но и, что вызывает ледяную дрожь, законность найма и использования домовых фей. Они нащупали то, без чего Молот не сможет существовать. Они нацелились на саму его душу.
Я протягиваю Ашгару злополучный конверт. Он читает, и с каждой прочитанной строчкой воздух в кабинете становится тяжелее, гуще, словно заряжаясь предгрозовым напряжением.
— Они наносят удар в самое сердце, — его голос тих, но в этой тишине слышится отзвук далекого грома. — В прямом смысле этого слова.
Без лишних слов он поднимается и жестом, не терпящим возражений, указывает мне следовать за собой. Мы снова спускаемся в ад типографии, но на этот раз я вижу его иначе.
Ашгар подводит меня к главному печатному станку, его исполинской раме, и обводит рукой все пространство цеха. Его плавный жест объединяет и машины, и мелькающие между ними маленькие фигурки.
— Ты видишь механизмы, Рита. Видишь станки, трубы, шестерни. Но «Молот» — это не просто их собрание. Это единый организм, живущий в ритме пара и магии. И его жизненная сила, та, что заставляет сталь биться в такт, это они.
Взглядом он указывает на домовых фей. Их латунные кожи мерцают в свете газовых рожков, а пальцы порхают над механизмами с предельной точностью.
Ашгар почти нежно открывает корпус один из станков и я вижу там странный камень, с множеством светящихся бороздок, по которым буквально протекает энергия.
— Это сердечник, — начинает объяснять мужчина. — Он выращен. Каждый такой сердечник создается вокруг ядра — кристалла кристаллизованной магии, которую добровольно отдает домовой, вступающий в симбиоз. Без этого ядра… это просто холодная, бездушная глыба металла. Но и без сердечника, без постоянной подпитки энергией машины, в создании которой он принял непосредственное участие, домовой слабеет. Его собственная магия, отданная на служение общему делу, не находит отклика, не питается обратной связью. Он угасает. Их жизнь и их работа здесь — это не акт подчинения. Это акт взаимного выживания, осознанный симбиоз.
— Значит, если они конфискуют фей… — мой собственный голос звучит глухо и неестественно.
— Они не просто конфискуют работников, они вырвут их из единственной экосистемы, что дает им силу и цель. Это будет медленная, мучительная смерть для них. И верная смерть для “Молота”. Мы не можем этого допустить.
Внутри меня всё холодеет от отчаяния, наступившего сразу после осознания всей сложности ситуации.
— Но как мы докажем это совету? Они высмеют нас! Объявят все это бредом и сказками!
— Мы не будем ничего доказывать их заскорузлым умам словами, — в голосе Ашгара вновь зажигается тот самый огонь, что я видела, когда он чинил станок. Огонь творца и борца. — Мы покажем им. Мы подготовим демонстрацию, которую невозможно будет игнорировать. Ты поможешь мне собрать все технические данные, все возможные энергетические замеры, все параметры. Мы задокументируем этот симбиоз с такой неопровержимой ясностью, что даже самый черствый и продажный бюрократ не посмеет сделать вид, что ничего не видит. Мы докажем, что их спасение равно убийству.
— С чего мы начнем? — мой голос все еще дрожит, но я выпрямляю спину.
Ашгар внимательно смотрит на меня, оценивая мою реакцию.
— С инвентаризации. Нам нужно зафиксировать каждую энергетическую связку, каждую пульсацию.
Он поворачивается к старшему домовому, который все это время стоял рядом, безмолвный свидетель нашего разговора.
— Позови всех.
Домовой издает короткую трель, и через мгновение цех замирает. Грохот станков стихает, оставляя после себя оглушительную тишину. Со всех уголков собираются феи, их бронзовые лица обращены к нам.
— Докажем инспекции, что разлука невозможна, — голос Ашгара разносится по всему цеху.
Мы начинаем работу. Я достаю блокнот и перо, готовая фиксировать все. Ашгар подзывает к себе старшего домового.
— Покажи ей, — говорит он, указывая на сердечник станка.
Маленькая фея медленно подходит к машине. Она кладет на металл ладони и закрывает глаза. Я чувствую, как воздух вокруг наполняется легким гудением — той самой энергией, что я ощущала раньше. Светящиеся бороздки на сердечнике вспыхивают ярче, их свечение становится ровным и мощным.
— Замерь уровень энергии сейчас, — командует Ашгар.
Я направляю свою магию для восприятия и ощущаю мощный прилив силы, как если бы я сама попыталась наполнить магией шар для измерения. В голове мелькает мысль, приносящая облегчение.
— Мы можем приобрести камни измерения концентрации? Им инспекция должна поверить, они в отличие от моих слов и сухих цифр будут неопровержимым доказательством.
Глава 14
Эта идея повисает в воздухе между нами, такая простая и такая очевидная, что я сама удивляюсь, как не подумала о ней раньше. Камни измерения концентрации магии не редкость в мире, где пар соседствует с заклинаниями. Это неопровержимые, стандартизированные инструменты, чьи показания принимаются даже в