В типографии царит неестественная чистота. Станки блестят, полы были вымыты, и даже домовые, обычно занятые бесконечной работой, стоят неподвижно вдоль стен, словно солдаты перед смотром. Их паровые венцы клубятся тревожными, рваными облачками.
Ашгар стоит у своего кабинета, облачённый в строгий камзол, который как-то даже непривычно смотрится на нём после рубашки с просторным жилетом. Я нервно поправляю свой корсаж, сжимая в кармане один из кристаллов такой прохладный и успокаивающе тяжёлый.
Они входят ровно в девять. Трое. Два мужчины в безупречных официальных мундирах с гербом Совета пароходства и женщина в строгом сером платье, с лицом, не выражающим ровным счётом ничего. Её холодные глаза мгновенно оценивают обстановку, задерживаясь на домовых с лёгким, но заметным презрением.
— Инспектор Дейл, — представляется она без всяких приветствий, вручая Ашгару документ с сургучной печатью. — Приступаем к проверке. Протокол ведёт мой помощник.
Первый час они тратят на осмотр цеха. Они выискивают малейшие несоответствия, измеряют расстояние между станками, проверяют толщину труб, ворошат кипы бумаг. Их движения бездушные, но они хотя бы ничего не портят в ходе осмотра. Они не видят сердца “Молота”, они ищут только потенциальные нарушения.
Наконец, инспектор Дейл останавливается перед группой домовых.
— Переходим к главному вопросу. Документы, подтверждающие законность найма и условия содержания данной рабочей силы.
Ашгар молча кивает мне. Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги, но голос звучит уверенно.
— Мы подготовили демонстрацию, госпожа инспектор. Она прояснит природу отношений между домовыми и типографией.
Инспектор поднимает бровь, но кивает со снисходительным любопытством.
Мы начинаем. Я подношу кристалл к первому станку, где уже стоит домовой. Камень вспыхивает ровным, ярким светом. Я прошу фею отойти. Свет гаснет, оставляя лишь тусклое мерцание. Затем мы повторяем то же самое с другим станком и другой феей. И с ещё одним. Каждый раз кристалл безмолвно кричит правду, заливая помещение неопровержимым сиянием.
Лицо инспектора Дейл остаётся невозмутимым, но я замечаю, как её пальцы слегка сжимают планшет с бумагами. Её помощники перешёптываются.
— Любопытный фокус, — сухо замечает она, когда мы заканчиваем. — Но магические артефакты можно настроить на что угодно. Это доказывает лишь то, что вы умеете ими пользоваться.
— Это доказывает их связь, — твёрдо возражает Ашгар. Его голос прокатывается по цеху, как удар молота. — Они питают машины, а машины дают им жизнь. Разорвите эту связь и вы убьёте их. Это не наём. Это союз.
— Ваши поэтические метафоры не имеют юридической силы, мистер Торгар, — отрезает Дейл. — Устав Совета пароходства регулирует использование наёмного труда и магических существ. Ваши сотрудники не подходят ни под одну из существующих категорий. Их статус не определён. А значит, их использование является нарушением.
В воздухе повисает напряжённая тишина. Мы так близки к победе, но эти люди отказываются видеть очевидное. Они прячутся за буквой закона, как за каменной стеной.
— Мы предоставили исчерпывающие доказательства, — говорю я, чувствуя, как гнев поднимается во мне яростной волной. — Вы видели это своими глазами!
— Видела, мисс Вивьер, — холодно парирует инспектор. — И все материалы, включая показания этих камней, будут приобщены к делу. Они будут тщательно изучены и проанализированы нашими экспертами.
Она делает паузу, и в этой паузе есть весь ледяной ад бюрократии.
— Окончательное решение по данному вопросу будет вынесено Советом после рассмотрения всего объёма информации. Ожидайте официального уведомления.
— И когда его ждать? — прорычал Ашгар.
Инспектор Дейл собирает свои бумаги с подчёркнутым безразличием в ответ на его тон и только после этого удостаивает мужчину взглядом.
— Результаты проверки и предварительное заключение будут готовы через неделю. До тех пор деятельность типографии приостанавливается. Работа с использованием несертифицированной магической силы запрещена. Хорошего дня.
Глава 16
Тишина после ухода инспекции была неестественной и гнетущей. Она висела в воздухе тяжелым, неподвижным покрывалом, сквозь которое лишь изредка прорывался тихий скрежет или металлический лязг, словно звуки замерзающего механизма.
Первые несколько часов все были слишком напряжены, чтобы что-то замечать. Ашгар молча расхаживал по кабинету, его шаги отдавались глухим эхом. Я пыталась разбирать почту, но буквы расплывались перед глазами. Домовые стояли на своих местах в кабинете главы, вытянувшись в струнку и их позы напоминали мне солдат на параде.
Но к полудню я начала замечать изменения.
Сначала это было едва уловимо. Я увидела, как один из домовых, тот, что поменьше, потер ладонью о ладонь. Этот жест был похож на непроизвольную судорогу. Его сосед беспокойно переминался с ноги на ногу. Сейчас они чем-то напоминали мне заключённых в тесной камере.
Ашгар тоже быстро отметил эту перемену, его взгляд прошёлся по ровному ряду домовых.
— Они не просто скучают по работе, — тихо сказал он, подходя ко мне. — Их природа требует отдачи. Энергия, которую они вложили в эти сердечники, должна циркулировать. Без этого… это как остановить кровь в венах. Она застаивается.
К вечеру ситуация усугубилась. Легкий пар, всегда клубившийся над головами фей, стал едва заметным, похожим на слабый туман в морозное утро. Их латунная кожа, обычно сияющая, как отполированный металл, потускнела, покрылась матовым налетом. Они двигались медленнее, их движения потеряли привычную стремительную точность.
Старший домовой подошел к Ашгару. Он не издал ни звука, просто посмотрел на него, и в его больших глазах читалась не боль, а глубокая, нарастающая тревога. Он протянул свою руку, и Ашгар взял ее.
— Они слабеют, — прошептала я, и ужас снова сжал мне горло.
— Они не выдержат недели. Может, даже нескольких дней.
Ашгар не спускал глаз с домового.
— Закон есть закон, — прорычал он, но в его голосе слышалась не злость на систему, а ярость собственного бессилия. — Если мы запустим станки, они вернутся со стражей и конфискуют всех. Окончательно.
— Но мы не можем просто смотреть, как они угасают!
Отчаяние заставило мой мозг работать быстрее. Мысль, которая мелькала у меня с самого утра, наконец оформилась в нечто целое.
— А если… если это не будет работой? — сказала я, хватая Ашгара за рукав. — Если это будет техническое обслуживание? Чистка, смазка, проверка соединений. В уведомлении запрещена работа с использованием несертифицированной магической силы. Но они ничего не говорили о профилактике. О сохранении имущества!
Ашгар замер. Его взгляд, еще секунду назад полный мрачной решимости, вдруг пронзила искра понимания. Он обернулся, окидывая цех взглядом полководца, увидевшего путь к отступлению.
—