— Что?.. — она не договорила, поскольку уже увидела синюю бархатную коробочку. Не решаясь открыть ее, Мирослава перевела взгляд на парня. — Я не понимаю...
— Мы обсуждали НАШУ с тобой возможную свадьбу. И в выборе ТЕБЯ я был уверен, когда отвечал матери. Это кольцо мы с ней сегодня выбирали, именно поэтому я не смог с тобой в больницу пойти. — После этого, он сам открыл коробку, где лежало изумительной красоты платиновое колечко, сверху чуть выше уровня самого колечка была вставка, на которой по диагонали шли в ряд пять маленьких камушков, по кроям этой вставки, само кольцо чуть расширялось, а по середине, наоборот, сужалось.
Резко, прерывисто, выдохнув Мира закусила губу, понимая, что она действительно дура. Круглая. Она со смесью вины, радости и облегчения подняла взгляд на Никиту, который пристально наблюдал за ней.
— Я вообще-то хотел подарить его тебе позже и в совсем другой обстановке. Не думал, что мне придется его предъявлять как доказательство своей невиновности. — Сказано это было с обидой и горечью, которую Ник хоть и пытался скрыть, но Мира все равно услышала. — Мира, я думал, что мы уже давно прошли тот этап опасений и недоверия друг к другу. Но, видимо, я ошибся.
— Боже, Никита, прости... Я не знаю, как это получилось. Я доверяю тебе, правда. И верю. Прости, прости меня, пожалуйста. — Зачастила Мира, не зная, как ей теперь исправить свою ошибку.
— Мир... - как-то устало и грустно ответил Никита, и у Миру наполнил необъяснимый страх, что она сейчас по собственной глупости может потерять любимого человека.
— Пожалуйста... - невольно вырвалось у нее, но она и сама не понимала, о чем конкретно просит: то ли простить, то ли дать ей еще шанс, то ли еще о чем-то.
— Давай, мы сейчас просто помоемся, переоденемся, успокоимся, и когда уже уйдет моя мама, поговорим. Сейчас в нас говорят сплошные эмоции, причем не очень хорошие. Так что я тебе сейчас принесу что-нибудь одеть, ты пока мойся, а потом я уже пойду, в душ.
— Хорошо. — Закивала девушка, понимая, что это сейчас самый оптимальный вариант. Потом аккуратно закрыла коробочку и посмотрев на Никиту, тихонько шепнула: — Оно очень красивое. Спасибо.
— Оно в любом случае твое теперь.
— Ты...наденешь его мне? — неуверенно, но с надеждой, еще тише спросила Мира.
— А надо?
Мира вскинула уже опущенную голову и уже намного тверже ответила:
— Очень надо.
Чуть подумав, Никита забрал коробку, достал кольцо и вопросительно взглянул на Миру.
— И куда же его надеть? Где бы ТЫ хотело его носить?
Понимая, что ее сейчас тоже проверяют в какой-то степени, Мира, наплевав на гордость, протянула правую руку, и открыто взглянув в глаза Никите, ответила:
— На безымянном пальце. Если ты еще этого хочешь.
После чего замерла, ожидая его решения, понимая, что только что практически сама напросилась в невесты.
Глава 18
Накапав самой себе 'Валокордина' для успокоения расшатавшихся нервов и разболевшегося сердца, Ангелина прислушалась к звукам в квартире. Она ничего не понимала в сложившейся ситуации, и теперь надеялась услышать хоть что-нибудь, что бы прояснило теперешнее положение вещей. Нет, она конечно понимала, что подслушивать нехорошо, но она мать! Ей можно!
Правда, сколько ни старалась разобрать разговор, который происходил в ванной, она так ничего и не смогла понять. Тяжело вздохнув, Ангелина Петровна просто принялась разогревать курицу, которая уже успела остыть, и понадеялась, что уж когда сын с Мирославой выйдут, то хоть теперь объяснят ей, что происходит.
— На безымянном пальце. Если ты еще этого хочешь.
Услышав эту фразу Никита понял, что обида не то, чтобы прошла, но отступила на второй план. Он видел, как девушка искренне расстраивается, и хочет загладить свое недоверие. Да и то, что она ради него переступила через гордость, лучше всяких слов доказывало, что она его любит.
Не выдержав, Никита резко притянул ее к себе, и обняв так, что Мира даже пискнула, заговорил.
— Как я могу этого не хотеть? Я люблю тебя. Ты для меня дорога, желанна. Бесценна. А ты, говоришь: 'если ты еще хочешь'! Глупая.
Мира ощутила такое облегчение от этих слов, что не выдержала и заплакала.
— Я тебе тоже люблю. Очень-очень. Ты просишь меня? — подняв голову, Мира с надеждой посмотрела на Ника.
А тот, губами собрав капельки со щек, кивнул.
— Конечно. Только давай договоримся, что если и дальше возникнут у тебя какие-то сомнения, ты ко мне с ними пойдешь, и все открыто скажешь. Хорошо?
Мира улыбнулась и закивала. После чего получила нежный, сладкий и перехватывающий дыхание поцелуй. И с таким чувством ответила на него, что Никита не сдержался, и начал с упоением гладить тело любимой.
— Черт, солнышко, там мама ждет. — Через какое-то время, оторвался Никита, и с сожалением посмотрев на затуманенные страстью глаза любимой, невольно застонал, от своего возбуждения.
— Ты прав. — Хрипло согласилась Мира, отстранившись. — Давай, тогда душ примем наконец?
— Да, давай. — Согласился Никита, и пошел за сменными вещами.
Мира, приняв водные процедуры, почувствовала облегчение. Как будто смыла с себе остатки того негатива, который пережила за день. И наконец ощутила себя чистой от прикосновений Артема. Переодевшись в принесенное Никитой простенькое малиновое платье, и полюбовавшись на кольцо, которое Никита смог как-то надеть на ее палец в еще в начале поцелуя, она поняла, что счастлива.
И поэтому, когда, открыв дверь, увидела Никиту, который стоял сразу за ней, сама поцеловала его. После этого подтолкнула того в ванну, а сама принялась приводить в порядок растрепанные волосы и тональным кремом замазывать синяк.
На кухню они вдвоем заходили уже в более менее приличном виде. Ангелина Петровна, немного успокоившаяся, суетилась возле стола, расставляя тарелки. На столешнице красовалась курочка, какой-то салат, а в специальной вазочке лежал хлеб.
— О, вы вовремя. Быстро садитесь за стол. И расскажите наконец, что вообще произошло!! — выпалила женщина.
Никита и Мира сели, после чего парень, зная настойчивость матери, в общих чертах рассказал, почему они вернулись в таком виде. Не в даваясь в подробности драки. Не рассказал он и то, что произошло в ванной между ним и Мирославой, только сказав, что уже сделал ей предложение.
Мира в этот момент не знала, куда ей деть глаза. Волнение тисками сдавило грудь не давая нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть. И только почувствовав, как Ник взял ее