Летел я долго. Часы сливались в одно монотонное движение сквозь облака и морские просторы. Компас в моей руке нёс меня точно, как стрела. И вот, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая океан в медно-багровые тона, я оказался на месте.
Точка на карте оказалась большим, зелёным островом. В его центре, на пологом холме, возвышался не крепость, а скорее огромный, изящный замок из чёрного камня, больше похожий на дворец учёного или философа, чем на цитадель. И у его парадных ворот, под аркой, увитой цветущими лианами, меня уже ждали. Будто знали о моём прибытии с точностью до минуты.
— Приветствую, Кай, — раздался знакомый, спокойный голос.
Я приземлился, стирая с плаща налипшую морскую соль, и увидел его. Эридан. Мой постоянный и самый странный «клиент» ресторана, покупавший у меня за огромные деньги все новые блюда. Он стоял здесь, в простой, домашней одежде и белых тапочках, с лёгкой улыбкой на лице.
— Здравствуйте, — ответил я, скрывая нарастающее изумление. — А вы… что вы здесь делаете?
— Живу, — он пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Временами. Заходи, не стой на пороге. Я тебе кое-что покажу. А вообще, голоден? Путь, я подозреваю, был неблизким.
— Чертовски голоден, — признался я, и это была чистая правда. Напряжение долгого перелёта и нервного ожидания давало о себе знать пустотой в желудке.
— Вот это по-нашему, — его улыбка стала шире, теплее. — Пошли на кухню. Мария как раз сегодня колдовала над котлом — приготовила чудесный борщ, настолько наваристый, что ложка стоит, да с хрустящими гренками из ржаного хлеба. И пельмени есть, жареные, с лесными грибами и сметаной.
Звучало это настолько невероятно, земно и аппетитно на фоне всей космической таинственности происходящего, что я невольно рассмеялся.
— Звучит… восхитительно, — сказал я и шагнул вслед за ним под сень гостеприимных арок, в неизвестность, которая пахла домашним борщом и жареным луком.
Пока мы шли по просторным, залитым мягким светом коридорам замка, стены которого были увешаны не оружием и трофеями, а странными картами, чертежами непостижимых механизмов и засушенными растениями из миров, которых я не знал, я встретил ещё одно знакомое лицо. В одной из арок, ведущей в зимний сад, стояла Морвенс в компании ещё одного моего клиента архимага Фламе. Она опиралась на перила, глядя на цветущее что-то невиданное, и на её губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Увидев меня, она только кивнула, как будто моё появление здесь было самым естественным событием на свете.
Вот тогда-то всё и сложилось в окончательную, невероятную картину. Эридан, Морвенс… Получается, мой загадочный клиент и есть тот самый мифический Тёмный Властелин, чьё имя упоминалось в древнейших хрониках шёпотом, а его существование ставилось под сомнение самими архимагистрами.
Мы поели в огромной, уютной кухне, где пахло специями, свежей выпечкой и добротой. Мария, пышная, добродушная женщина с глазами, полными мудрости, действительно накормила нас таким борщом и такими пельменями, что казалось, они собрали в себя весь вкус дома и безопасности. Поблагодарив её от всей души, мы с Эриданом поднялись на широкий открытый балкон.
Вид, открывшийся оттуда, перехватил дыхание. Весь остров лежал как на ладони: буйные леса, серебристые реки, водопады, ниспадающие прямо в бирюзовую лагуну, и вдали — бескрайняя гладь океана, сливающаяся с небом на горизонте. Это была не просто красота. Это была красота, которую спроектировали. Идеальная, как чертёж.
— Ты понял, наконец, кто перед тобой? — спросил Эридан, облокотившись на мраморные перила. Его голос был спокойным, без тени высокомерия.
— Примерно, — ответил я, отламывая кусочек воздушного эклера с ванильным кремом, который каким-то волшебством оказался у меня в руке на красивой фарфоровой тарелке. — Эридан. Клинок Рассвета. Маг в ранге… Вершителя.
— Верно, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Как догадался?
— В одной книге из библиотеки наткнулся на сказку. Сказку про мальчика, который вырезал из тьмы рассвет. И ещё разные обрывки информации всплывали то там, то тут за те годы что я искал информацию про обелиски. Всё сложилось в единую картину.
— Молодец, — похвалил он с искренней теплотой, которой я от него не ожидал.
— Знаете, — начал я, глядя на океан, — у моего отца, Курникова Андрея Вячеславовича, в одной старой онлайн-игре был точно такой же ник. «Эридан Клинок Рассвета».
Тишина повисла на пару секунд. Потом он обернулся ко мне, и его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка.
— Люк, — произнёс он, и в его голосе внезапно зазвучали знакомые, культовые интонации, — я твой отец.
Это была идеальная имитация голоса Дарта Вейдера.
Мы оба рассмеялись. Звук смеха был громким и немного нервным, особенно моего — потому что мне в тот момент было уже не до шуток. Под этой лёгкостью скрывалась бездна.
— Садись, — сказал он, и мановением его руки на балконе появились два глубоких кожаных кресла и небольшой столик между ними, которых секунду назад здесь не было. — Расскажу всё.
Мы устроились. Кресло было невероятно удобным. Я отпил из бокала прохладного, игристого напитка, похожего на эль, но с привкусом мёда и далёких звёзд.
— Итак, — начал Эридан, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь века. — Когда я умер в своём мире, то очутился не в раю и не в аду. Я оказался в небытии. В абсолютном «ничто». И жить, понимаешь, хотелось так сильно, что это самое небытие… выплюнуло меня. Вытолкнуло сюда. А здесь тогда ничего не было. Совсем. Пустота, немыслимая пустота. Но у меня было стойкое ощущение что я всё могу. Вот и начал творить. Магию… мне пришлось придумывать с нуля. Из ничего. Но ты, наверное, уже догадался. — Он посмотрел на меня, и я кивнул. — Да, она вся на латыни, которой в этом мире быть не должно было отроду. Это был мой якорь. Мой язык. Моя логика.
Он замолчал, его пальцы барабанили по ручке кресла.
— Людей здесь не было. Не было никого. Зато были… боги. Вернее, сущности, которые сами себя таковыми считали. Примитивные, капризные, жестокие. Они творили тут всякую дичь