Мы перекусили беляшами и запили отваром из женьшеня и лимонника, залечили раны. И когда небесный таймер отсчитал последнюю секунду — встали, готовые встретить то, что приготовили для нас Лаодиты. Готовые к новой битве.
— Родник! — к моему плечу прикоснулось взволнованное крыло Аэридана. — Он иссяк. Вода больше не течёт.
— Всему хорошему приходит конец, — философски заметил Бренор, натягивая шлем и затягивая ремни перчаток. Он занял позицию впереди, его меч уже жаждал крови.
— Интересно, кто теперь выйдет на арену? — пробасил Балин, с наслаждением крутя в руках свой верный топор.
Едва он произнёс эти слова, как каменные склепы вокруг нас с грохотом распахнулись, а могильные плиты начали трескаться и сдвигаться.
— Мертвецы. Вот кто наш следующий противник, — констатировал эльф, произнося и так всем очевидную истину.
Но это были не обычные покойники. Многие сохранили плоть — и я узнавал лица. Маги, члены Братства, те, кого я отправил на тот свет собственноручно. Здесь были и волколюды, и многие другие, чьи жизни оборвались от нашего оружия.
Мы с трепетом смотрели на тех, кто давно должен был упокоиться. Но архитекторы этой игры не учли одного — некромантия черпает силу из тьмы. Тот, кто создал этих марионеток, использовал крупицы родной мне стихии. Крохотные, почти незаметные — но для меня более чем достаточные.
Будь здесь живой некромант, мне бы не удалось это провернуть. Но здесь были только куклы без кукловода.
— Ну что, друзья мои, готовы к представлению? Обещаю, будет зрелищно, — мои губы тронула ухмылка.
— Что ты задумал? — настороженный голос Санчеса заставил всех обернуться ко мне.
— А вон то дерево срубить. Уж больно своим видом портит мне настроение, — весело ответил я, затем, сконцентрировавшись, открыл нужную страницу в гримуаре с заклинаниями Морвенс и вытянув руку громко произнёс: «Vinculum Nox!»
От моей ладони к мертвецам устремились тонкие нити тьмы — сотни, если не больше. Вонзившись в груди нежити, они начали вытеснять чужую тьму, заменяя её моей. Я почувствовал значительный отток энергии, но не настолько сильный, чтобы остановиться.
Сначала все замерли. Затем развернулись в сторону дерева-людоеда.
— Уничтожить! — скомандовал я.
Армия мертвецов сорвалась с места. Не скажу, что это было легко — дерево отчаянно сопротивлялось, его ветки крушили моих воинов. Но они поднимались вновь и вновь, пополняя свои ряды новыми обращёнными.
Сначала они отгрызли смертоносные ветки. Затем гномы — а их было больше трёх десятков — принялись рубить ствол. Дети камня смущённо переглядывались — видимо, у многих было тёмное прошлое. Но не они одни такие — у других тоже нашлись скелеты в шкафу. Прямо в тему пословицы.
Спустя час всё было кончено. Древо-людоед, испускавшее предсмертный стон, рухнуло на землю, рассыпаясь в прах. Воздух огласил оглушительный гонг, возвестивший о нашей победе.
И в тот же миг всё исчезло.
Мы вновь оказались на раскалённом песке арены, но теперь трибуны молчали. Не было восторженных криков, не было привычного гула толпы — гробовая тишина, давящая тяжелее любого доспеха.
И тогда с высоты балкона вниз спрыгнул Тхунн-Гхаа Первый.
В каждой из его четырёх рук сжимал по мечу, лезвия которых отливали синевой закалённой стали. Он двигался к нам неспешно, словно хищник, уверенный в своей добыче. Песок не скрипел под его ногами — казалось, он даже не касался земли, плывя над поверхностью.
— Похоже, отдохнуть нам не дадут, — пробормотал Бренор, сжимая рукоять своего меча так, что костяшки побелели.
Тхунн-Гхаа остановился в десяти шагах от нас. Его глаза, холодные и бездонные, обвели нашу группу, будто оценивая слабейшего.
— Вы сильны, — раздался его голос, в котором послышалось уважение. — Но сила — ещё не всё. Покажите, чего стоит ваша воля.
Мечи в его руках пришли в движение, описав в воздухе сложные узоры. Мы поняли — битва ещё не окончена. Она только начинается.
Глава 22
Сложный выбор.
Песок арены взметнулся вихрем, поднятым четырьмя клинками владыки лаодитов. Его мечи двигались в смертоносной гармонии, а магия ветра усиливала каждый удар, создавая вокруг него сокрушительную бурю, способную разорвать плоть в клочья.
Мы не стали дожидаться неминуемой гибели, словно стадо испуганных овец. Мгновенно рассредоточившись по арене, мы обеспечили себе пространство для манёвра.
Первым в атаку ринулся Аэридан. Сверкая ослепительным светом, он помчался вперёд, оставляя за собой радужный шлейф. Его рог был направлен точно в глаз гиганта, никак не ожидавшего такого. Честно говоря, я уже попрощался со своим фамильяром. Но, к всеобщему изумлению, наш божественный скакун совершил невозможное — прорвавшись сквозь песчаную бурю, он вонзил рог в цель, лишив владыку левого ока, после чего отлетел и растворился в воздухе. Видимо, на этот подвиг он потратил все свои силы.
Нет, он однозначно красавчик. Как вернёмся, подарю тарелку эклеров.
Тхунн-Гхаа взревел от боли, а его клинки закружились с удвоенной яростью. Пытаясь задеть незримого врага.
Мы пока не спешили с контратакой, оценивая противника. Но, быстро осознав, что промедление смерти подобно, мы перешли в наступление. И тогда всё завертелось смертоносною каруселью.
Начало боя вселяло надежду: Бренор, помня о своём бессмертии, принял на себя первый яростный удар гиганта. Его меч парировал сразу три клинка, а гномы с топорами, усиленными магией земли, обрушили на врага град ударов, которые Тхунн-Гхаа едва успевал отражать. Вейла в облике волчицы атаковала с тыла, её клыки пытались впиться в шею владыки, а лапы старались пробить доспехи. Пока безуспешно — небольшие раны мгновенно затягивались.
К ним присоединился Пуф, наш «Однорукий бандит». Яростно работая кинжалом, он находил малейшие бреши в защите, не давая противнику сконцентрироваться на заклинаниях.
Мы с Таэнором обрушили на врага шквал молний, тьмы и огня. Однако его доспехи отражали нашу магию, что стало неприятным сюрпризом. Санчес тем временем активировал артефакты, создавая защитные барьеры для гномов, заодно пытаясь сковать движения гиганта. Вот только тот, похоже, вообще не замечал этих хитростей.
Трибуны бесновались от восторга, выкрикивая поддержку своему повелителю.
— Вы наивны, словно младенцы! — прогремел его голос, заглушая рёв толпы. — Но мне доставляет удовольствие с вами играть.
Кстати, его глаз так и не восстановился — в отличие от прочих ран. Наш Аэридан действительно молодец.
И тут всё обернулось против нас. Владыка внезапно взмыл в воздух, отлетев на семь метров в сторону. Он замер, окидывая нас насмешливым взглядом —