— Я не хочу ничего налаживать, Дан. Тем более после того, как ты меня унижал и как угрожал. Ты испугал меня. И пугаешь сейчас!
— Я не горжусь этим, Маша. Я был ужасен и вел себя недопустимо. Но ты вынудила меня стать таким своим поведением и нежеланием идти на компромисс.
Да, недопустимо. Да, он был ужасен. Настолько, насколько не был никогда раньше за все наш девять лет. Даже очень приблизительно не был. Что, если все действительно так? Что, если Дан делал все это просто со зла и от отчаяния? Не собираясь на самом деле пытаться отнять у меня дочь?
— Удобное оправдание.
— Я не оправдываюсь. Не собираюсь этого делать. Я хочу все исправить. Я даже к психологу ходил, Маша.
Я удивилась. Чтобы Дан и к психологу?
— Четыре сессии уже было. Проговорили много всякого и разного. И это помогло еще глубже понять, что, несмотря ни на что, ты мне дорога. Ты, наша семья.
— Несмотря на что, Дан?
— На то, что ты с того момента, как родила, забыла о моем существовании. Я начал себя ощущать банкоматом…
— А я себя — загнанной лошадью!
— Я не заставлял тебя рожать, ты сама этого хотела.
— Верно, хотела. Я хотела ребенка от любимого мужа и была уверена, что и он тоже этого хочет. А еще я хотела минимальной помощи…
— Я предлагал тебе няню. Несмотря на то, как туго с деньгами, между прочим. Ты отказалась потому, что не могла доверить ребенка чужому человеку.
— Но согласилась на домработницу. Просила тебя ее нанять, но ты не захотел.
— То есть то, что касается меня, доверить чужому человеку можно, да? Вот это именно то, о чем я и говорю, Маша.
— Почему-то когда ты ешь в закусочной, то тебя не волнует, что блюдо готовил чужой человек.
— А у себя дома я хочу, чтоб это делала жена. За это я ее обеспечиваю.
— Дан, ты меня обеспечивал десять месяцев. До этого я работала сама. И заработанные деньги вложила в твой бизнес, вдруг ты об этом забыл!
— И теперь попрекаешь меня этим! — выпалил он.
— А я не имею права, да?
Сделав глубокий вздох, он вскинул взгляд к небу и резко выдохнул.
— Маша, мы сейчас опять зайдем не туда. А я бросил работу и потратил время на приезд сюда не для этого. Я сделал это затем, чтоб снова попытаться все исправить. Давай так: ты просто скажешь мне чего хочешь за то, чтоб простить меня. Хочешь домработницу — наймем, не вопрос, ладно. Скажи, чего хочешь еще? Машину? Украшение какое-то…
— Надо же… А говорил, что с деньгами туго, — я усмехнулась. — Что, статья расходов в виде любовницы отвалилась?
— Просто скажи, чего хочешь, Маша и я сделаю, — проигнорировав мой выпад, сказал Дан, склонившись ко мне и положив ладони на мои предплечья. Теплое и мягкое касание не вызвало отвращения. — А потом ты с ребенком вернешься ко мне и мы будем жить, как жили. Семьей. Я этого хочу потому, что все еще люблю тебя. Несмотря ни на что — люблю. Ты нужна мне. И, да, я слово тебе даю, что других кроме тебя не будет. Как бы ни было дальше — больше никогда. Потому, что я не хочу тебя терять.
Он говорил искренне. Открыто. Так, что хотелось ему поверить. Так, что хотелось поверить, что все еще возможно. Что наша любовь еще жива. Что все можно вернуть. У Карины же получилось… Простить. Снова довериться. Получилось же…
— Я тебя торопить не буду — подумай, — он убрал руки. — Подумай, стоит ли разрушать нашу семью из-за одной ошибки. Более того, я согласен даже подписать что-то вроде брачного контракта. Там будет один-единственный пункт — в случае установленного факта моей новой измены, я буду согласен на развод, Аня останется с тобой и ты получишь, скажем, десять тысяч долларов компенсации. Как тебе такое?
Я не знала, что ему ответить. Не знала, что думать да и в принципе не была на это способна в данный момент. Переходы от надежды к отчаянию и обратно, страх, боль, обида — все это снедало меня, ломало самоконтроль и способность к трезвой оценке ситуации.
— Хочешь, прямо сейчас подпишем, Маша? — он взял меня за руку и заглянул в глаза. — Ты соберешься, мы поедем в город и подпишем? Прямо сегодня. И вы вернетесь домой!
Я чувствовала, как дрожат его холодные пальцы. Видела лихорадочный блеск в карих глазах. Чувствовала, как радостно стучит мое сердце, для которого сказанное мужем — целительный бальзам от ран. Не обещание денег, конечно. Нет. Но само намерение, готовность к такому. Слова любви. Слова о том, что я нужна. Что он хочет назад нашу семью.
Лицо мужа расплывалось перед глазами. Хоть как я пыталась сдержать подступающие слезы, они все равно покатились по щекам.
— О, детка, — Дан обнял меня и прижал к груди.
Его запах и тепло сильного тела окутали все мое существо. Истосковавшееся, исстрадавшееся без них, без ощущения принадлежности, истосковашееся без него. Моего мужа. Моей семьи. Моей второй половины, которой он был долгих девять лет. Почти треть жизни. Именно столько мы были вместе. Жили вместе. По кирпичику строили нашу маленькую вселенную. Взрослели. Менялись. Сотворили чудо. Главное чудо света.
Губы Дана накрыли мои. Легонько, трепетно, разгоняя мурашки по телу, а потом он скользнул в рот языком и я почувствовала знакомый вкус сладкой мяты. По всему телу пробежал знакомый трепет.
— Вернись ко мне! Пожалуйста, детка…
— Дан, мне не нужен никакой контракт. Мне нужна наша семья. Наша любовь. То, что было у нас раньше.
— И мне тоже, Маша, — говорил он, целуя мои скулы. — Это все, чего я хочу.
— Давай вернемся? Я соберу вещи, ладно?
Глава 14
— Ко мне поставщики на час едут, я еще успеваю, — сказал Дан, занеся вещи в квартиру. — Так что все, давай, до вечера.
И, поцеловав меня в щеку, выскочил за дверь. С Анечкой на руках я стояла в коридоре нашей квартиры. Рядом стояла собранная коляска и мои сумка и чемодан. Возле них была разбросанная обувь Дана и слой пыли.
Зашла в кухню. В мойке — гора посуды. Именно гора. И запах такой, словно горе