— Михаил Сергеевич, — голос Александра прозвучал твердо и ясно, заполняя все пространство кабинета, — разрешите представить вам Елизавету. Мою невесту.
Воздух вырвался из моих легких беззвучным спазмом. В ушах зазвенело. “Невесту?” Слово повисло в воздухе, тяжелое и нереальное, как удар грома среди ясного неба. Я почувствовала, как ледяная волна покатилась от макушки до самых пят, а щепы, наоборот, вспыхнули жарким румянцем. Я застыла на пороге, не в силах пошевелиться, не в силах даже моргнуть.
Михаил Сергеевич замер на секунду, его брови почти незаметно поползли вверх. Затем его лицо расплылось в широкой, неподдельно-радостной улыбке, которая на этот раз достигла глаз.
— Невесту! — воскликнул он, и в его голосе прозвучало искреннее изумление и одобрение. Он быстро подошел ко мне, протягивая руку. — Поздравляю! Очень, очень приятно, Елизавета. Позвольте и вас поздравить.
Я автоматически протянула ему руку, чувствуя, как мои пальцы холодны и недвижны, как у манекена. Мои губы сами собой растянулись в какую-то жутковатую, застывшую улыбку. Мой мозг отказывался обрабатывать информацию.
— Спасибо, — мой собственный голос донесся до меня будто из-под воды, тихий и хриплый.
Александр подошел ко мне, его рука легла мне на талию — жест интимный, владеющий, демонстративный. Его пальцы впились в мой бок сквозь тонкую ткань джемпера, безболезненно, но неоспоримо, напоминая о своей власти. Он притянул меня чуть ближе к себе.
— Мы пока не афишируем, Михаил, — сказал Александр, и в его тоне звучала доверительная, мужская уверенность. — Свадьба планируется на конец весны. Но для наших общих проектов… я считаю, честность — лучшая политика. Особенно с таким партнером, как ты.
— Разумеется, Александр, полностью понимаю и ценю доверие, — кивнул Михаил Сергеевич, бросая на меня новый, переоцененный взгляд.
— Лиза, садись, дорогая, — Александр мягко, но неуклонно подвел меня к столу и усадил в кресло рядом со своим, как бы обозначая мое новое место — рядом с ним, в фокусе его вселенной. — Михаил как раз делился некоторыми нюансами по швейцарскому активу. Твой взгляд, как человека с острым умом и… теперь уже личной заинтересованностью в успехе наших общих дел, будет бесценен.
Он положил передо мной стопку документов. Его рука лежала на спинке моего кресла, его тепло проникало сквозь ткань, его присутствие было абсолютным и подавляющим.
Я посмотрела на документы, но буквы сливались в мутные пятна. Вместо цифр я видела его лицо, его губы, произносящие это чудовищное, гениальное по своей жестокости слово. “Невеста”. Как до этого все дошло? Что за игру он затеял?
Я медленно подняла глаза и встретила его взгляд. На удивление, в этот раз, я не увидела в них холодного расчета. Не поняла… он что сейчас просто играет?
Глава 14
Я медленно подняла глаза и встретила его взгляд. На удивление, в этот раз, я не увидела в них холодного расчета или делового азарта. В его взгляде была… странная смесь. Удовлетворение, да. Но еще что-то более глубокое, почти одержимое. Искра чего-то настоящего, что пробивалось сквозь ледяной лоск. Неужели он просто играет?
Минут через двадцать Михаил Сергеевич, сердечно пожав нам руки и еще раз поздравив, удалился. Дверь кабинета закрылась, и в огромной, залитой послеполуденным солнцем комнате воцарилась оглушительная тишина. Александр стоял у окна, спиной ко мне, глядя на заснеженное поле.
— Пойди в наш коттедж, — сказал он наконец, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но в нем появилась новая, чуть хриплая нота. — Я скоро подойду. Нам нужно поговорить.
«Наш коттедж». Эти слова заставили меня вздрогнуть. Я не ответила. Просто развернулась и вышла, чувствуя, как его взгляд прилипает к моей спине.
Не идти. “Бежать”. Этот инстинкт вспыхнул во мне с новой, животной силой. Весь этот день — дорогая одежда, завтрак, встреча, это чудовищное представление в роли невесты — был безумием. Ему нельзя верить. А мне нужно было вернуть контроль. Хотя бы над своим телом.
Я почти бегом пересекла территорию клуба, не обращая внимания на удивленные взгляды редких служащих. Сердце колотилось, в ушах стучало: “Прочь. Просто прочь. Сейчас же”. Коттедж был не заперт. Я влетела внутрь, схватила сумку — единственное, что осталось от моей вчерашней, нормальной жизни. Туфли на высоком каблуке, которые он купил, я сбросила, натянула свои босоножки. Платье срывать не стала — времени не было.
Я подбежала к двери, уже представляя, как выскользну на аллею, доберусь до шоссе, поймаю любую машину… Моя рука ухватилась за ручку.
Дверь распахнулась. Вернее, её открыли снаружи. В проеме, облокотившись о косяк, стоял он.
Александр. Он смотрел на меня не сердито, не холодно. На его лице играла живая, почти озорная улыбка, а в глазах плясали веселые искорки, как у мальчишки, поймавшего сверстника на месте преступления.
— Лиза, Лиза, — покачал он головой, и его голос звучал мягко, с оттенком разочарования, которое было явно напускным. — Я же предупреждал. Что за попытку к бегству будут… серьёзные последствия. Неужели ты думала, я отпущу свою невесту так просто прогуляться?
Он шагнул вперёд, заставив меня отступить в глубь комнаты. Дверь закрылась за его спиной с тихим, но чётким щелчком. Я услышала, как повернулась защёлка. Не хлипкая, как в ванной отеля, а массивная, надежная.
Я отступала, пока пятки не уперлись в край дивана. Он шёл на меня неспешно, снимая пиджак и небрежно бросая его на кресло. Его движения были грациозными и полными скрытой силы, как у большого хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь может позволить себе немного поиграть.
— Я… я не понимаю, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул. — Зачем всё это? Эта… эта комедия с невестой? Что тебе от меня нужно?
Он остановился в сантиметре от меня. Его тепло, его запах — сандал, морозный воздух и что-то неуловимо мужское — обволокли меня, лишая воли к сопротивлению.
— Комедия? — он тихо рассмеялся, и звук этот был низким, бархатным, задевающим что-то глубоко внутри. — О, нет, моя дорогая. Это самая серьёзная игра в моей жизни. А то, что мне нужно…
Он медленно, давая мне время отпрянуть, поднял руку и коснулся пальцами моей щеки. Затем провел по линии челюсти, по губам.
— Это ты. Вся. Без остатка. И без права на отступление.
И прежде чем я успела что-то сказать, его губы накрыли мои. Это не был тот жадный, поглощающий поцелуй прошлой ночи. Этот поцелуй был… горячим. Нетерпеливым. В нём было столько