Я вздохнула глубоко, крутя в руках ложку, и уставилась в окно, где мелькали силуэты прохожих под вечерним небом, окрашенным в теплые тона заката. "Напряженной" — это было мягко сказано. Внутри меня бушевала настоящая буря: раздражение не отпускало с того момента, как я вышла из кабинета главы компании, где его слова эхом отзывались в голове, пробуждая смесь гнева и возбуждения, которое я так старалась подавить.
— Да, Анна. Представь, он лично настоял, чтобы я пошла на корпоратив. Сказал: "Я лично прослежу за этим". Это нормально вообще? Мы живем в свободной стране! Почему я должна идти туда, куда не хочу! — Мой голос сорвался на повышенный тон, и я почувствовала, как щеки заливает румянец, а пальцы сжимают ложку сильнее, словно пытаясь выместить на ней всю свою досаду.
Еще немного, и я точно взорвусь от этого унижения, но Анна лишь приподняла бровь, и ее губы тронула понимающая улыбка, полная скрытого лукавства.
— Ого, да я смотрю, ты прям засела ему в голову, — произнесла она, и от шока я даже не знала, что сказать, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Я отмахнулась от ее слов, стараясь скрыть смятение, но голос мой прозвучал резче, чем хотелось, эхом отражаясь от стен кафе, где пар от кофе медленно поднимался вверх, смешиваясь с моим собственным внутренним паром раздражения.
— Полный бред, Ань! Он просто надменный тип, который не любит, когда что-то идет не так, как он хочет. Всегда должен контролировать, диктовать правила, как будто весь мир — его личная шахматная доска. А я... я просто фигура в его игре, которую он решил передвинуть на этот чертов корпоратив. — Я поставила чашку на стол с чуть большим стуком, чем следовало, чувствуя, как тепло латте обжигает пальцы, напоминая о том, как его взгляд обжигал меня в кабинете — острый, властный, проникающий под кожу и вызывающий дрожь, которую я списывала на гнев.
Анна откинулась на стуле, скрестив руки, и ее улыбка стала еще шире, с ноткой озорства, которое всегда заставляло меня сомневаться в ее невинности. В кафе вокруг нас шелестели разговоры других посетителей, но в нашем пузыре напряжение нарастало, как перед грозой.
— Ну-ну, Сезова, — протянула она, назвав меня по фамилии, как в школьные времена, когда мы делились секретами под одеялом. — Надменный, говоришь? А может, это его способ сказать, что ты ему небезразлична? Вспомни, как он смотрит на тебя на совещаниях — будто ты единственная в комнате, кого он хочет... ну, ты понимаешь. Не путай контроль с интересом.
Я фыркнула, но внутри что-то екнуло. Нет, это не интерес, убеждала я себя, это его эго, его потребность доминировать. Но почему-то эта мысль вызывает не только отвращение, но и странное, предательское тепло внизу живота?
— Интерес? — переспросила я, понижая голос, чтобы не привлекать внимания соседнего столика. — Он просто привык, что все кивают и исполняют. А я не хочу быть частью его свиты. Но... черт, Анна, если я не пойду, он может сделать жизнь в офисе невыносимой. Что мне делать?
— Слушай, Сезова, — сказала она, понижая голос до шепота, но с такой интонацией, что казалось, она кричит на весь зал. — Я думаю, что ты уже засиделась в неженках. И хоть раз в жизни все же стоит пойти и оторваться там по полной! Представь: музыка, танцы, шампанское льется рекой, а ты в новом карнавальном платье… Это же корпоратив, а не казнь! Покажи этому надменному боссу, что ты не его марионетка. Флиртуй с кем хочешь, танцуй до упаду, забудь о стрессе. А если повезет, может, кого и найдешь себе. Это шанс на небольшое приключение, а не конец света.
Я моргнула, удивленная ее энтузиазмом, и почувствовала, как щеки вновь краснеют — то ли от смущения, то ли от образов, которые ее слова нарисовали в моей голове. Но страх все еще сидел внутри, как холодный узел в животе, напоминая о рисках — сплетнях, которые разнесутся по офису быстрее, чем вирус, и о том, как легко потерять контроль.
— Анна, ты с ума сошла? — прошептала я, но мой голос дрогнул, выдавая внутренний конфликт. — А если кто-то из коллег решит, что это сигнал? Или если они потом начнут шептаться? Я не хочу, чтобы моя карьера пошла коту под хвост из-за какой-то вечеринки.
Она рассмеялась тихо, но заразительно, и положила руку на мою, ее пальцы были теплыми, успокаивающими, как старый друг, который всегда знает, что сказать.
— Ну ладно, ладно, если тебе уж прям так страшно, то так уж и быть, я пойду с тобой. Буду твоей телохранительницей: отгоню всех надоедливых типов, включая твоего босса, если он слишком приставучий. Мы устроим свой маленький заговор — выпьем, потанцуем и вернемся домой с историями, которые будем вспоминать годами. Соглашайся, Сезова! Жизнь слишком коротка, чтобы бояться маленьких искушений.
Я уставилась на нее, чувствуя, как сопротивление тает под ее взглядом, а в груди разгорается смесь волнения и тревоги. Анна всегда умела убеждать, и сейчас ее предложение казалось спасательным кругом — обещанием безопасности в океане соблазна.
Я кивнула медленно, улыбаясь сквозь сомнения.
— Ладно, черт с тобой. Пойдем. Но только если ты будешь рядом.
Глава 3
Я стояла у входа в банкетный зал отеля, чувствуя, как прохладный сквозняк из коридора лижет обнаженные ноги под короткой юбкой костюма Снегурочки. Анна настояла на этом наряде — "идеально для корпоративного карнавала, — сказала она, — чтобы ты выглядела как зимняя богиня, а не как серая офисная мышь".
Платье было из белого атласа, облегающим, как вторая кожа, с глубоким вырезом на груди, усыпанным серебристыми снежинками, и подолом, который едва прикрывал бедра, заставляя меня то и дело одергивать его, словно это могло спрятать внезапную уязвимость. Волосы я уложила в свободные волны, с венком из искусственного инея, а на губах — ярко-алая помада, которую Анна нанесла с ехидной улыбкой: "Чтобы никто не смог отвести глаз".
Зал за дверями пульсировал жизнью: приглушенная музыка — смесь джаза и новогодних мелодий — просачивалась наружу, неся с собой ароматы хвои, специй и шампанского. Смех и звон бокалов эхом отдавались в воздухе, обещая хаос веселья, где границы стираются под влиянием алкоголя и огней. Но я замерла, сердце колотилось в ритме барабанов, а в груди нарастал тот знакомый узел тревоги.
"Что я здесь делаю? — думала я, сжимая сумочку в руках.
Анна стояла рядом, в