— Я, кстати, не злюсь, — сказала она. — Что ты подслушивал.
— А я не злюсь, что ты продала Хейцу пустышку.
— Ты не понимаешь. Я дала ему бесценные советы, как завоевать его ненаглядную.
— И смотри-ка, как потрясающе все для них обернулось, — протянул Эйлерт, и они рассмеялись уже оба.
У самой кромки леса стояли двое мужчин. Кажется, отцы Дины и Хейца. Джейлис прищурилась: нет, вроде бы бросаться в драку они пока не собираются — ни друг с другом, ни с Эйлертом. Да и разговаривают громко, но вполне мирно. Может быть, все и правда еще хорошо обернется. Мало ли, вылетел из леса какой-нибудь не в меру шкодливый дух, сыпанул двум влюбленным зачарованной пыли в глаза, да и скрылся, а в деревне все чуть с ума не посходили.
Джейлис покосилась на Эйлерта. В быстро сгущавшихся сумерках его лицо казалось грустным и сосредоточенным, как на старинных гравюрах.
— Думаешь, все это плохо закончится? — не удержалась она. Какая ей вообще разница, что Эйлерт думает, он такой же ученик, как сама Джейлис.
— Нет, что ты, — он замялся, качнул головой. — То есть да, но я всегда думаю самое плохое.
— Почему?
— Такой уж я человек. Наверное, родился таким.
— А я — наоборот. Не умею долго унывать.
Эйлерт улыбнулся.
— По тебе видно. И, я думаю, это очень полезно для ведьмы времени.
«Ведьма времени»... Красиво. Им навстречу прошли Балаш и Бенце, отец и сын с северной стороны деревни. Совсем недавно у Балаша в руке были вилы, а Бенце громко подначивал толпу. Теперь оба опустили глаза и даже посторонились, уступая им с Эйлертом дорогу.
Конечно, из-за этого несчастного амулета определенная ответственность на Джейлис лежала, и она знала это, как бы ни храбрилась перед Эйлертом. Но пустышка ведь не может навредить по определению!
— Мы точно со всем этим разберемся, — сказала Джейлис. — Как лучшая в деревне ведьма времени говорю.
Эйлерт улыбнулся.
— Придется поверить.
— Спасибо, что проводил. Остановись тут, ладно? Мне и так непростой разговор с тетушкой предстоит.
— Я дома. Не поверишь, что сегодня случилось, — весело выкрикнула Джейлис, распахивая дверь. И сразу наткнулась на гневный взгляд тетки — та как раз помогала укутаться заплаканной молочнице. Сама молочница и вовсе так зыркнула, что Джейлис захотелось под землю провалиться. Но разожженный злостью азарт не позволил даже смущенный вид на себя напустить. Да и в самом деле, совсем уже обнаглели, в собственном доме будут презрением обливать!
— В комнату иди, потом поговорим, — бросила тетка, почуяв зачатки бунта. Джейлис кивнула и начала не спеша раздеваться.
— Спасибо вам, госпожа Эльсе, — пробормотала отчаявшаяся дождаться какой бы то ни было реакции молочница.
— Да что уж, милая, что уж. Дело такое. Обычное.
Джейлис аккуратно разгладила свой плащ на крючке и все-таки соизволила пройти вглубь дома.
Теткина работа оставалась лежать прямо на столе — огромный расклад, чуть ли не на всю колоду. Джейлис подошла поближе, вгляделась в карты. Судя по всему, наладится все у молочницы. Но страшной ценой. Как бы сына не забрала вода — бутылка, что ли?
— Ну и что ты устроила? — послышался сзади сердитый голос тетки. Она вошла в комнату, бренча всеми браслетами и колокольчиками, и теперь стояла напротив, уперев руки в боки.
— Ничего.
— Джейлис.
Вот сейчас тетка неприятно напомнила маму. Имя человека — вообще не аргумент.
— Они напали на меня! Ладно, не совсем напали, но решили, что меня околдовали! А еще я, вообще-то, и правда Хейцу тот дурацкий амулет продала, за два золотых. — Оправдываться совершенно не хотелось, но не стоять же друг напротив друга и молчать всю ночь?
Тетка вздохнула, успокаиваясь.
— Тут нашей вины нет, амулет бы работал, если б эти не прикатили.
— Они попросили нашей помощи.
Джейлис бросила это будто невзначай, и тетка не сразу поняла смысл ее слов, а когда поняла — побледнела так, что даже страшно стало, как бы ее удар не хватил.
— Ты во что это там ввязалась?!
— Да ни во что такое. Просто господин Дитер попросил...
— «Господин Дитер»... — передразнила тетка и, отодвинув стул, села на него. — В могилу меня сведешь. Почему ты вообще с деревенскими не ушла?
— Хотя бы потому, что и на нас с тобой лежало подозрение? — всплеснула руками Джейлис.
Тетка вздохнула, помассировала виски.
— Допустим.
— Ну и еще мне было интересно. Не понимаю, почему ты их боишься.
— А вроде не дурочка... — тетка посмотрела на нее с преувеличенным вниманием. — Ты с огнем играешь, Джейлис. Никогда никому не удавалось уйти от темного мага с выигрышем.
Может, слухи были не так уж лживы, и была у тетки какая-то история в прошлом? Джейлис мечтательно улыбнулась, представив, как целых два темных мага боролись за теткино сердце, а та стояла у окна эдакой роковой красавицей, пусть и с бородавкой. Неплохая история, как раз для трактирной песни. Джейлис невольно хихикнула.
— Какая помощь им нужна? — устало спросила тетка, видимо, отчаявшись добиться чего-то кроме смешков.
— Расклад. На то, что на самом деле в лесу случилось, кто на кого с топором напал!
Тетка хмуро покачала головой и начала собирать со стола карты.
— Я тебе который раз толкую, выдумщица. Нет в этом никакой магии. Ты что-то услышишь, я что-то вот этим местом, — тетка постучала себя по лбу, — соображу, и все. Ничем я твоим магам не помогу. Разве что ты у этих двоих все выведаешь — но нет, опасно слишком, не лезь.
Джейлис поморщилась и глубоко вздохнула.
— Но они просят, значит, нужно зачем-то! И, вообще-то, уже плату передали.
— Плату? — тетка скривилась, будто у нее заныли разом все зубы. — Еще золото от темных магов принимать.
— Да золото как золото! — Джейлис достала из мешочка три золотые монеты и поставила их перед теткой стопочкой.
На лице тетки недоверие сменилось гримасой оскорбленного достоинства.
— Сколько ж, они думают, стоит мой расклад?! Да что они о себе возомнили!
— Это всего на три карты! — поспешила успокоить Джейлис. Тетка, все еще внутренне бушуя, подтянула к себе золотые. Повертела каждую монетку, попробовала на зуб.
— Ух, ладно. Но разбираться — тебе.
Джейлис воодушевленно закивала, будто не было в мире ничего заманчивее, чем разбираться с обманутыми темными магами.
Впрочем, это ведь не было обманом. Почему-то она была уверена.
Пухлые теткины ладони так споро перемешивали карты, что Джейлис невольно залюбовалась. Еще витал в воздухе аромат благовоний, мерцали светильнички, и сейчас, несмотря на все теткины уверения, что сокровища — фальшивые, Джейлис видела, чуяла магию всем своим существом.
Настоящую.
Тетка почти на минуту закрыла глаза, ощупывая карты, и наконец вытащила и положила в ряд три, сразу лицом.
Вода.
Смерть.
Отец.
Джейлис наклонилась ближе, вглядываясь в льющуюся из кувшина струю, в посмертную маску и — это так безумно смотрелось вместе — на смеющегося огромного мужика, подкидывающего к небу двоих ребятишек.
К горлу подкатила тошнота, вспомнился недавний сон про полную корзину отрезанных розовых чаш в руках пугала, а сразу следом — Дитер.
Испуганно выдохнув, Джейлис отодвинулась от стола и взглянула на тетку. Та смотрела на расклад так хмуро, что казалось, будь в доме хоть какое-то молоко — непременно б скисло.
— Бред, — резюмировала тетка наконец. — Полный бред. Можешь так им и передать.
Глава седьмая
Фарфоровая чашечка, настоящая, а не наколдованная, с золотым ободком по белому краю, была такой нежной и красивой, что Стефан предпочел