— Да как ты...
— Пауль, выйди, пожалуйста, — голос темного мага стал холоднее, и его ученик безропотно подчинился. Дитер проводил его долгим взглядом, а потом отвернулся. В глазах блестели слезы.
— Почему я всегда недостаточно хорош? Почему в этом никогда никто не виноват? Разве это справедливо?
— В магии нет справедливости. Да и в жизни тоже, — темный маг пожал плечами. — И, послушай, не стоит так зацикливаться на этом пути. У вас сколько трактиров, три? Неужели нигде поварята не нужны?
— А если мы просто не будем называть меня учеником? Я буду приходить, помогать вам, слушать, что вы тому, мелкому, рассказываете, но учеником не буду, — Дитер быстро вытер лицо и обернулся, уже почти совсем спокойный.
— Сразу слукавить хочешь? — вкрадчиво уточнил темный маг, и Дитер упрямо кивнул.
— Я же придумал как, а значит, имею право.
Темный маг молча посмотрел на него, а потом оглушительно расхохотался.
— Ну что ж поделать, раз имеешь. Хорошо, Дитер. Попробуем. Но если тебе придется за это расплачиваться, пеняй на себя.
Мир вокруг дрогнул, пошел рябью, расплылся туманом — и вновь собрался уже в совершенно другую картину. В просторной кухне было жарко и шумно. Из окон лился масляный солнечный свет, и потревоженные пылинки бешено крутились в этом сиянии. Среди разбросанных вещей и рассыпанной муки стояла усталая, но улыбающаяся женщина. Высокая и плотная, с убранными в узел каштановыми волосами, она медленно раскатывала тесто, иногда беззлобно шикая на суетящихся вокруг разновозрастных детей, которые пытались то ли помогать, то ли играть с нарезанными яблоками.
Тем не менее замершего на пороге Дитера женщина заметила почти сразу и тепло улыбнулась.
— Что-то ты долго сегодня, милый. Купил молока? В погреб поставил?
— Ага, — Дитер смущенно опустил взгляд и поковырял носком порожек. — А я тут... на работу устроился.
— Ничего себе, вот ты молодец! А к кому, к нашему трактирщику? — Женщина быстро оглянулась на притихших детей и шикнула: — Начинку не есть, она для всех!
— М, нет. К темному магу, — кашлянув, признался Дитер. Женщина нахмурилась и покачала головой.
— Да зачем же, о них что только не рассказывают. Иди лучше к трактирщику, может, так подружимся, женим тебя на его дочке потом.
— Я уже договорился, — буркнул Дитер. Его щеки медленно, но неотвратимо краснели. Женщина тяжело вздохнула, открыла было рот, но снова отвлеклась на младших, которые в этот раз пытались заставить кота наступить на раскатанное тесто лапой:
— Так, а ну прекратили! Бедное животное... Ну хорошо, а платить-то тебе будут?
Дитер неопределенно пожал плечами, но женщина продолжала на него смотреть, внимательно и как-то испуганно, так что через минуту ему все же пришлось сознаться.
— Ну... пока нет.
— Ох, ну как же ж так, в трактире бы сразу платили или хоть еду давали... Ну ладно, ладно, если у тебя сердце к этому лежит... Да и, может, ты передумаешь еще, да?
— Может... — негромко отозвался Дитер, уже весь красный. Один из малышей ткнул в него пальчиком и засмеялся, и Дитер быстро показал язык и скорчил рожицу, вызвав еще более громкий взрыв смеха. — Я в учениках теперь. Жить там буду.
— А кормить-то тебя там, кормить будут? — настороженно поинтересовалась женщина. Дитер потерянно кивнул.
— Тогда ладно... Но если что, помни, что трактирщик тебя всегда с распростертыми объятиями примет, да и дочка у него пускай и некрасивая, но очень добрая...
Мир снова дрогнул, поплыл, и вот вокруг разлилась ночная темнота. Дитер и Пауль, взмокшие и взволнованные, спина к спине стояли на полянке в центре сложенного из костей круга. Странное черное существо, длинное, как змея, но состоящее, кажется, из одних ног, шевелящихся во все стороны разом, бегало вокруг, время от времени пытаясь прорваться внутрь. Вот оно остановилось, распахнуло зубастую пасть прямо посреди тела и оглушительно завопило.
— Не действует на нее твое пение, — буркнул Дитер.
— Сам дурак, оно бы сработало, если бы ты меня не отвлекал! — Пауль облизал побелевшие губы и, почти не фальшивя, запел колыбельную. Существо сперва замолкло, но вскоре снова заголосило, слепо атакуя препятствие.
— Подпевает, — тихо сказал Дитер, и Пауль, не глядя, ткнул его локтем под ребра.
— Почему вы вообще решили, что песня должна подействовать? — спокойно поинтересовался темный маг. Он сидел на пеньке неподалеку, читал огромную старинную книгу и, кажется, откровенно скучал — тем более, черное существо отчего-то совершенно его игнорировало. Прямо над книгой парил маленький зеленый огонек, освещая страницу.
— Оно похоже на змею, — потерянно ответил Пауль. Темный маг слегка вскинул брови и покачал головой.
— Приглядись повнимательнее.
— Да паук это, — буркнул Дитер. — Просто длинный.
— Допустим, — не стал спорить темный маг. — Чего боятся пауки?
— Огня? Мяты? — предположил Дитер и вдруг нахмурился. — Интересно, а если его попытаться просто напугать? Грубо говоря, представить, что это мы собираемся его сожрать?
— Попробуй, — пожал плечами темный маг и перевернул страницу.
Дитер покосился на Пауля. Тот нахмурился, но кивнул, и мальчишки вдвоем развернулись к продолжавшему орать существу.
— Я сделаю из тебя паучий пирог, — посулил Пауль.
Дитер ничего говорить не стал, но уставился на существо очень пристально. То непонимающе замерло, шевеля ногами, а потом заверещало еще громче, яростно наскакивая на защитный круг. Одна из косточек вдруг пошла широкой трещиной, и Пауль испуганно вскрикнул, а Дитер на мгновение вскинул руки, закрывая лицо. Оба косились на учителя, но тот, кажется, совсем зачитался.
— Уходи! — от подрагивающей вокруг магии, мощной, но по-детски бестолковой, голоса искажались, и невозможно было понять, кто это кричит, Дитер ли, Пауль. Существо продолжало бесноваться, раскалывая то одну, то другую косточку, и круг деформировался, становился неровным, неправильным, опасным.
Вдруг что-то изменилось — мальчишки замерли, молча сверля существо тяжелыми взглядами, и магия внутри круга точно похолодела. А потом одним зеленоватым лучом ударила в существо. Миг, другой — и во все стороны брызнули стеклянные черные осколки, разлетелись по траве и тут же испарились темным дымом. Тяжело дышащие Дитер и Пауль уставились на учителя.
— Ну... — неопределенно протянул тот и со вздохом отложил книгу. — Нельзя сказать, что вы не справились. Но метод выбрали сомнительный. Это ведь даже не злость получилась. Кто понял, что?
— Саморазрушение? — предположил Пауль, и Дитер в тон ему отозвался:
— Ненависть к себе.
— Вот-вот, — темный маг печально опустил голову. — Вещи мощные, но, скажем так, обоюдоострые. Но вы все-таки выполнили задание. Можете в город сбегать, отпраздновать, — и он, не глядя, кинул им золотую монетку. Пауль одним плавным движением вскинул руку и поймал ее:
— Женщину небось приведете, пока нас не будет.
— Вот-вот, вечно так избавиться от нас пытаетесь, будто что-то неприличное задумали, — согласно пробурчал Дитер.
— После вас двоих побыть в тишине хотя бы час — лучшее удовольствие, — ответил темный маг и, прихрамывая, двинулся прочь.
Мир размыло следующей волной, и вот Дитер оказался перед калиткой буйно заросшего сада. Вечерело, и дикие, никем не подрезаемые розы в косых янтарных лучах казались почти черными. На дорожке, ведущей к дому, лежали все девять его братьев и сестер. Выстроившись по росту, совершенно неподвижно, — и как только сумели самых мелких убедить помолчать. Такую бы изобретательность, да в мирное русло...
— Дурацкая шутка, — громко сказал Дитер хриплым голосом. — Хватит уже, не смешно.
Обычно после этих слов хоть кто-то да начинал хихикать, но не сегодня. Продолжали лежать тихо-тихо, не шелохнувшись.
Дитер облизал губы, его ощутимо потряхивало.
— Заколдую по-настоящему, — посулил он и толкнул калитку. Та со скрипом распахнулась, но и на звук никто не отреагировал. Дитер сделал