Очень даже может. Вернее ее он без вариантов раздавит. В Москве нельзя быть наивной. Нельзя быть отзывчивой. И тем более, ранимой.
— Ты никогда не останешься с ним один на один. Я буду рядом, — сжимаю ее руку. — Ты увидишь только самое крутое в Москве! А вся дичь и грязь тебя не коснётся. Я буду твоим ангелом-хранителем.
Сжимает мою руку в ответ.
— С драконьими крыльями?
— Я такой, какой есть, — пожимаю плечами. — Огнём дышать тоже умею.
Через некоторое время доходим до бон. Связанные между собой бревна и доски, как гибкий мост лежат прямо на воде.
Машина не проедет. Максимум, квадроцикл бандита Владимира.
Идём по это мосту. Он "ходит" и качается под ногами. Вода захлестывает.
— Н-да... Так себе у вас транспортные развязки.
Рассказываю ей про Москву. Про центр, кольцо, телебашню, парки... Что мы пойдём в Большой театр. И выкупим там ложу. Будем кататься по ночной Москве вдвоём... Будем тусоваться с моими друзьями.
Она улыбается, не сводя с меня глаз.
— Если захочешь, ты будешь жить у нас. Если нет, я сниму тебе квартиру в самом центре и...
Мы будем жить там вдвоём.
Срываюсь на эмоции, несколько раз опять целуя ее в губы.
Я очень хочу, чтобы Аглая поехала со мной!
Я понимаю... прекрасно понимаю, что нужно будет всем идти на какие-то компромиссы. Не представляю какие. Но ещё меньше я представляю, как можно это все отрезать сейчас, то, что я чувствую.
Отпуская ее, пытаюсь принять и такой вариант событий. Хмуро смотрю под ноги, пытаясь в мыслях "вернуться" домой без неё.
Я не хочу. Не хочу!!
Чувствую протест и раздражение. И как-то это придётся тебе принять, мам!
Вот ты наделал дел, Аксёнов...
А не надо было меня сюда привозить! Как это возможно — удержаться, когда она так смотрит на меня?!
— Ян... - с беспокойством.
— М?
— Я что-то не то сказала? — волнуясь, заламывает пальцы.
Она так ранимо делает это всегда. Мне нравится ее этот жест.
— Нет.
Обнимая за плечи, прижимаюсь губами к скуле. Когда я безобидно ласкаю ее, она отзывается гораздо сильнее, чем когда "трогаю". Девчонка совсем...
И конечно не порадует меня в постели привычными вещами. Но мне плевать. Я с этой специей, что рождается рядом с ней в грудной клетке, могу хавать вообще всё с кайфом! А вот без неё мне и деликатесы на хер не упали.
Хотя... а какие деликатесы, Аксёнов?
Вспоминаю телочек за последний год... два... Деликатесы-то все здесь. Просто... дайте!
Вжимаюсь ей губами в шею, прислушиваясь к своим ощущениям. Закрывая глаза, улыбаюсь. Плыву в эйфории.
Нет... я "это" не отдам. Это моё!
Я даже торопить ее не хочу. Мне и так охуенно.
— Ты поедешь со мной? — шепчу ей.
— Я боюсь, что меня не примут. Если с тобой.
Рисует пальцами по моим волосам.
— Ты очень классная девочка. Ты сама ещё не знаешь, насколько.
А я уже знаю. Мои её примут. Мнение Татьяны и прочих я вертел вообще... Пусть попробуют рот открыть.
— Ян... надень штаны, пожалуйста.
Оборачиваюсь.
Вдалеке виднеется деревня. Послушно надеваю, закатывая глаза от ярких мучительных ощущений, когда пытаюсь найти место в них своему члену.
Телефон начинает пиликать.
— О, связь!
Присев на поваленное у дороги дерево, увлечённо погружаюсь в сеть.
— Иди сюда. Я тебе сейчас буду показывать мой мир.
Сидим верхом на стволе, напротив друг друга. Прохожусь по соцсетям близких.
— Это наш дом. Служба охраны не разрешает выставлять фото внутри. Но ты скоро сама все увидишь. Это Лаура, — показываю сестру. — Она талантливо рисует... Еще она неплохой фотограф. Это в галерее.
— Вау...
— Это Ромашка наш, — листаю фотки маленького брата.
Аглая улыбается.
— На тебя похож.
— А это братишка Макс с дочкой своей.
Включаю видео, с гордостью показывая Данилевского.
Макс в смокинге играет на рояле "Колыбельную".
Саунд: Колыбельная Эдварда — OST "Сумерки"
Маленькая Софья лежит сверху на рояле, на животе и они смотрят друг на друга влюблённым глазами, словно не замечая ничего вокруг.
Это видео залетело на лям просмотров! Эпичное...
Аглая вытягивает из моих рук телефон и восторженно смотрит короткий ролик несколько раз.
— Так! Хватит любоваться на Данилевского! — выдергиваю из рук. — Он счастливой женат. У него ребёнок.
— Я не... - вспыхивает малиновым лицо. Губы обиженно дергаются.
— Если ты с таким восторгом на каждого парня реагировать собралась...
Подскакивает с места, молча уходя вперёд.
Делаю вдох поглубже. Огнём полыхнул? Бывает со мной...
Догоняю, разворачивая к себе.
Прижимаюсь своими к ее губам. Ухмыляюсь. Ей не нравится, да, мои ухмылки. Но это опять потому что нервничаю.
— Не обижайся! Я колючий... Просто, только на меня так смотри.
И я тебя буду облизывать, а не кусать.
Трётся носом об мой, нежничая. И меня отпускает.
Закрывая глаза, зацеловываю ее. Подхватываю под бедра, поднимаю.
Смотрю снизу.
— Я тебе на лбу выбью, — шучу я. — Собственность Яна Аксёнова.
— А себе?
— У меня уже глубже выбито...
Глава 21 — Деревня
У раскидистого дерева спорим с Аглаей.
— В смысле — здесь подожди?! Я с тобой иду.
— Да ты что? Светлана Александровна...
— Хватит! — перебиваю ее. — Я и сам могу решить. Очень сомневаюсь, что серые ориентировки разослали по таким ебен... таким глухим местам. Это бред.
— Давай, позвоним! — ищет номер мамы.
Вытаскиваю телефон из ее рук.
Ну не могут жители глубинки знать об ориентировках фейсов. Этих ориентировок тысячи! И именно мою прислали сюда и каждому дали внимательно изучить? Дичь. В конце концов, я даже не обвиняемый!
— Просто, доверься мне.
— Меня Светлана Александровна наругает! — сокрушается как ребёнок.
Угораю над ней.
— А ты прямо такая послушная девочка и все ей расскажешь? — дергаю с вызовом бровями.
— Расскажу!
— И про нас?.. — прищуриваюсь.
Щеки розовеют.
— Нельзя?.. — растерянно.
— Нельзя.
Хватаю за руку, тяну к себе.
— Нельзя, потому что твоя невеста всё еще тебе невеста?! — уворачивается от моих губ. — Тогда, мы очень непорядочно себя ведем.
— Забудь об этом. Это мои проблемы.
Снова уворачивается. И так смотрит на меня, что под ногами рушится почва. И я сейчас отлечу на такую дистанцию, что...
Нет, ты посмотри какая!
А я ни разу в жизни перед женщинами не оправдывался. И сейчас слова встают колом в горле. Я не умею.
Аглая, глядя мимо меня, вдруг, с отвращением морщится.
Меня прошивает от ее этого отвращения. "Почва" ускоренно рушится, образуя между нами физически ощутимый провал.
Так, стоп! Хер с ним.
— Мы с моей невестой малознакомые люди! — оправдываюсь поспешно. — И встречаемся только на семейных мероприятиях. У неё своя жизнь, у меня своя. Поверь мне, она не умрёт от горя, если... между нами ничего не сложится.
— Ты сообщишь ей, что... - настроженно.
— Обязательно.
Но не сразу. Нужно как-то это всё бескровно разрулить, договориться, переиграть.
— Почему, тогда, нельзя? — наивно пытает меня.
— Потому что, это моя мама. И я сам хочу ее ставить в известность о таких вещах. Желательно, наедине.
— Да... Это, конечно, правильно, — соглашается Аглая. — Я бы тоже деду хотела сказать сама...
— Стоп! Стоп-стоп... - разворачиваюсь к ней. — Деду мы вообще ничего не скажем, — шепчу ей в губы.
— Почему?.. — доверчиво шепчет в ответ.
— Я боюсь, что он тебя тогда со мной не отпустит. Убедить его я не смогу, а воевать с ним я не хочу. Это... "непорядочно", — использую ее термин, — в наших "весовых". Ну и мы же не хотим, чтобы он переживал за тебя? Это я знаю, что я тебя не обижу, а он — нет.