Но окончательно мы успокоились, только когда дирижабль отчалил и полетел к столице. В этот раз стюард не пытался расселить нас подальше друг от друга и не навязывал мне выгодных компаньонов для игры. Вообще, на редкость приличный стюард попался: и чай принес по первой просьбе почти сразу после взлета, и ничего не пытался навязать из дополнительных услуг. Нужно будет ему чаевых побольше выдать, если так и дальше пойдет.
— Неужели завтра будем дома. Не верится, — сказала Наташа, вертя в руках подстаканник. — Никогда не думала, что общение может быть столь утомительным. Некоторые дамы рот вообще не закрывают.
— Боюсь, маменькины подруги целыми днями ничего не делают и могут болтать часами без остановки.
— Но это же скучно, целыми днями рассказывать и слушать одни сплетни. Я даже не всегда могла притвориться, что мне интересно. Но я честно старалась.
Она вздохнула.
— Боюсь, что с этим придется мириться, пока не решим вопрос с Вороновским княжеством — нам потребуется поддержка. Да и когда решим, поддержка тоже будет нужна — там слишком многое придется восстанавливать.
— Можно было бы твой автомобильный завод сразу там строить.
— Это потеря времени, — возразил я. — Потому что сейчас на границу с Зоной никто не поедет, потом можно сделать филиал. Или перенести головной офис.
Договор мы с отчимом все-таки заключили, хоть он кривил физиономию и говорил, что я его граблю, пользуясь хорошим к себе отношением. Найденные им механики оказались толковыми, и я их одобрил, а вот поисками главного инженера придется заняться. Рассказ знакомого отчима об автоизобретателе мне запал в память, но не факт, что тот господин подойдет на эту должность. Хотя поговорить с ним надо будет — энтузиаст автомобильного дела как-никак. Если не окажется энтузиастом автомобилей только собственного изготовления, то его деятельность можно будет направить в нужное русло. Конечно, главный инженер производства — это больше чиновник, чем инженер, но у нас самое начало, так что энтузиаст предпочтительней, особенно если он загорится возможностью не просто встать у истока, но и заниматься развитием этого дела.
— Это если дело пойдет, — со вздохом добавил я, отвечая не только Наташе, но и собственным мыслям.
— Пойдет, конечно, — уверенно сказала она. — У тебя все идет, за что ты берешься.
— Это называется неприкрытая лесть.
— Это называется правда.
Валерон, лежавший между нами, приоткрыл один глаз и сказал:
— Флиртовать потом будете, когда все дела порешаем. Их в Святославске уже наверняка накопилось выше крыши.
— Что могло накопиться? — удивилась Наташа.
— Маренин мог приехать и Верховцев, — напомнил Валерон. — Нам оба нужны и важны. Хикари, опять же, там грустит в одиночестве.
— Я ей еще одни тапочки купила, — сказала Наташа. — Такие смешные попались, как раз на ее ножку, на войлочной подошве и с мехом внутри.
— Она все равно топать будет, несмотря ни на какой войлок, — снисходительно тявкнул Валерон. — Хикари — дух, производить звуки — это ее неотъемлемая особенность.
После ночи обжорства помощник притормозил в неуемном поглощении пищи, ждал, пока все окончательно усвоится. Уж не знаю, какой орган у него отвечал за переработку человеческой еды в столь нужную ему энергию, но он до сих пор был загружен под завязку. Купель Макоши только стабилизировала этот процесс. Поэтому Валерон на вкусняшки облизывался, но наедаться ими пока не рисковал. Да и вообще вел на редкость праздный образ жизни: валялся на чем-нибудь мягком и рассуждал о несправедливости жизни. В эту поездку он даже не проверил остальных пассажиров на злоумышления. Короче говоря, налицо была картина магического несварения. Валерон еще несколько раз втайне от маменьки валялся в купели, но вернуть вкус к еде так и не смог. Это его печалило куда больше всего остального.
— Я не из-за этого, а потому что холодно у нас зимой, — пояснила Наташа. — Я и жилетку ей купила, но она не такая интересная, как тапочки, хотя тоже мехом оторочена.
— Кроличьим, — вздохнул Валерон. — В этом и видно отношение к нам: ни на что, кроме кролика, мы претендовать не можем.
— Еще на овчину, — заметил я. — Прекрасный теплый мех, подходит всем.
Валерон моего предложения не оценил и надулся. Хотя, может, Митя и снегоход внутри него не способствовали улучшению самочувствия, и Валерон просто искал повод, чтобы обиженно проспать до Святославска?
Долетели мы до Святославска безо всяких неожиданностей, я уже даже переживать по поводу Валерона начал: все же непривычное для него поведение, поневоле беспокоишься, не заболел ли чем-то серьезным, если даже серебряные подстаканники не вызывают у него никакого интереса.
Как оказалось, думал я не о том, потому что часы, проведенные в дирижабле, оказались последними спокойными часами. В Святославске нас уже ожидали оба: и Маренин, и Верховцев. Маренин находился в доме — я дал указание его разместить по приезде, а Верховцев оставил визитку, на которой указал, что ждет в гостинице моего возвращения в Святославск. К нему я отправил посыльного, а с Марениным решил переговорить сразу в кабинете.
Причем сделал я это почти сразу, как зашел в дом. Наташа вздохнула и пошла к себе. Валерон выплюнул Митю, и они деловито направились в сторону кухни: знакомить нового обитателя дома со старыми, а еще брать молоко и печенье для Хикари, потому что без нас она от угощения отказывалась. И другие продукты тоже ей пока не подходили.
Я решил, что они без меня прекрасно справятся, и дверь в кабинет закрыл, как только мне туда принесли чай, потому как разговор с Марениным предстоял серьезный, не хотелось бы, чтобы кто-то помешал.
— Поместье под базу мы нашли, — сразу отчитался Маренин. — Хозяин готов продать. Как только я дам отмашку, приедет сюда и подпишет договор.
— Я же вам деньги дал… — удивился я.
— Деньги — да, но не доверенность. Мы об этом забыли, а покупка идет на вас.
— Купили бы на себя.
— Не положено, — возмутился он. — Петр Аркадьевич, все должно быть по правилам. И лучше сразу через Палату оформить, чтобы