— Я вот подумал… — задумчиво сказал Маренин, который вместе со мной провожал Антошу. Не столько, чтобы убедиться, что мой родственник уехал, сколько еще раз проинструктировать дружинников и добавить в список покупок пару пунктов. — А не стоит ли нам превентивно устранять всех, отправленных к нам из столицы? Пойдут слухи, что сама земля чужих не принимает.
Такая кровожадность у обычно осторожного Маренина казалась странной. Наверняка переобщался с Валероном.
— Тогда не надо было отправлять Антона.
— Почему?
— Потому что при исчезновении Рувинского в первую очередь теперь подумают на нас, — пояснил я. — А так подозрения равномерно распределились бы между несколькими людьми. С упором на того, с кем была дуэль у погибшего.
— Нет тела — нет подозрений, — намекнул Маренин. — Садонина не нашли, не найдут и Рувинского.
— Валерон будет против.
— Почему? — удивился он.
— Рувинский собирался опять заказать мебель.
— Да черт с ней, с этой мебелью, — возразил Маренин. — Обойдемся, Петр Аркадьевич.
— Да, с мебелью согласен, черт с ней. Но мы не знаем точно, захват княжества — это инициатива самого Рувинского или императора. И не получим ли мы кого-нибудь более опасного при устранении этого. Подождем, посмотрим, к чему приведет волна, которую поднимут Антоша и княгиня в столице.
— А если не поднимут? Антон Павлович не кажется мне человеком, способным проводить нужную политику. Боюсь, он отъедет и забудет всё напрочь.
— Есть еще княгиня Воронова, — напомнил я. — Ей я уже написал о прискорбном происшествии с фарфором и дуэли. И если на первое она могла закрыть глаза, то покушение на Антошу не простит, хотя и подаст это как оскорбление рода с упором на фарфор Рувинского. А дальше смотрим. Если император отреагирует жестко, то Рувинского тихо уберем. И сначала нам нужно опорные точки выбить, а потом уже самого Рувинского. Чтобы тот, кого назначат на его место, начинал бы с нуля и с пустой казны. Валерон хочет прогуляться до засады у Камнеграда. Узнать, что там с экипировкой и запасами. Они нам нелишние, и снимать нужно будет всех сразу, сымитировав несчастный случай. Мол, не закрыли убежище — пришли твари и всех и всё сожрали. А что не сожрали, то испортили. Нужно также выяснить, где все наблюдательные пункты. Насколько я понял, это тоже что-то типа убежища, только маленького, на одну группу и с запасами всяких необходимых вещей. Кроме того, Рувинскому должны приходить деньги для выплаты жалования военным. На такую толпу — сумма выйдет приличная. И если она не дойдет, и пойдут слухи, что командование эти деньги присвоило, то сами понимаете, начнут возмущаться уже военные. Кстати, можно запустить и слухи, что никакой мебели Рувинскому не привозили, а были исключительно иллюзии для того, чтобы выставить наших полицейских в неприглядном свете.
Насколько я понял, проблем с этим у Маренина не должно возникнуть — у него остались в княжестве осведомители, которые формально к дружине не относились, но через которых можно запускать нужные нам слухи и формировать нужные настроения среди населения.
— Нужно будет идею Евсикову подсунуть.
— Евсикову пока не надо, а то слишком легко выйти на нас. Рувинский может что-то заподозрить и начать мстить. Через Евсикова мы уже аккуратно двигаем идею противостояния полицейских и военных. Кстати, нужно и полицейским ввести доплаты от Вороновых. Точнее, от конкретного Воронова, чтобы Антоша не примазывался.
— Дорого, — вздохнул Маренин.
— Не такое большое отделение осталось, чтобы плата нескольким полицейским пробила дыру в нашем бюджете, — возразил я. — Это репутация. Нужно создавать положительную свою и отрицательную Рувинского. Чтобы уход армии отсюда восприняли с радостью и облегчением. Помахали платочками вслед — и забыли.
— Не боитесь, что Рувинский вас?..
— А какой ему смысл это делать, если княжество от зоны не освобождено? Он же рассчитывает, что я ему всё принесу на блюдечке. А если меня не будет, то он свой замечательный фарфор может засунуть в одно место. Разве что по реакции императора поймет, что ему ничего не светит и из мести решит напасть на меня? Но это точно не сегодня и не завтра. И вообще, по возможности Рувинский должен пропасть, когда ни вас, ни меня в Озерном Ключе не будет. Желательно — вообще по дороге в столицу.
Я прекрасно понимал, что время работает как на, так и против меня — Рувинский может закрепиться в княжестве и усилиться, став недоступным ни для меня, ни для Валерона. Но лезть сейчас в Камнеград однозначно опасно, как бы мне этого ни хотелось. За год подкоплю силы — и вперед. Я на Камнеград решил даже издали не смотреть, чтобы не возникло желание рвануть туда сразу. Еще нужен запас крови, оставшегося для активации может не хватить.
Мы вернулись на базу, и я стал спешно собираться в зону — пока светло, нужно было проехаться и выбить хоть что-то.
В этот раз в зону я поехал не только с дружинниками, но и с Валероном. Помощник был под невидимостью, и его заданием было проверять все выявленные подозрительные места и, если там окажется перевалочный пункт, примечать, кто там находится — базанинские или рувинские люди. А еще смотреть, что там находится. Но пока ничего не тырить. Или тырить, если уж совсем невмоготу, но аккуратно. С ростом внутреннего вместилища желание Валерона присвоить какую-нибудь ценную вещь тоже выросло, поэтому он не всегда мог удержаться. И если я давал строгий запрет, чувствовал себя потом виноватым, что выражалось в повышенной скандальности помощника.
Но в этот раз ему удалось удержать себя в рамках.
— Ничего ценного нет, — отчитывался он. — Немного запасов и пустые контейнеры. Видать, базанинские, когда передавали, всё ценное изъяли, оставили только точки наблюдения. Нет, здесь брать нечего. Поди, каждый гвоздик подотчетный. Армейские сидят.
— Получается, Базанин всё сдал? — недоверчиво спросил я.
— А смысл ему держаться, если в княжество хода больше нет? — удивился Валерон. — Может, входило в условия договора с Рувинским? Давай я до Камнеграда пробегусь, гляну, что там и как? И этих типов в засаде посчитаю. И всё, что у них есть, — тоже. У них наверняка экипировка получше будет. Нашим людям пригодится.
Я дал добро на проверку и развернул свой снегоход