В его голосе слышится разочарование, то же самое, что чувствую сейчас я.
— Я бы сказал, все улики, собранные у вашего отца, уже уничтожены.
Мы так и думали, но это не значит, что я сдамся. Каждый, кто приложил к этому руку, заплатит.
— Парни, я помогу вам, чем смогу, вы же знаете, но добыть конкретные доказательства будет непросто.
— Им же лучше надеяться, что мы их добудем, ради их же блага, — говорит Нокс. — В противном случае мы прибегнем к нашему методу правосудия.
— Не говори мне подобного дерьма, — подчеркивает Крейг. — Я серьезно; вы, засранцы, держите это дерьмо при себе. Я из тех, кто строго следует правилам, я дал клятву, не заставляйте меня ее нарушать.
— Успокойся, Золушка, — говорит Брэкстен. — Если мы позаботимся об этом, ты даже не найдешь их тел.
— Господи Иисусе.
Мы втроем усмехаемся, а он залпом выпивает пиво.
Разговор прекращается, когда к нам возвращаются остальные. Отец ведет Ханну и Амелию к другому концу стола, пока они осторожно несут свои пластиковые стаканчики, красный сок выплескивается им на руки.
— Привет, папочка, — громко приветствует меня Ханна, чтобы я ее услышал сквозь музыку, а Амелия, проходя мимо Крейга, целует его в щеку.
— Привет, детка. Хорошо проводишь время? — спрашиваю я.
— Лучше всех! Ты видел, как я танцевала с папой Тэтчером?
Я киваю.
— Ты прирожденная танцовщица.
— Это потому, что у нее лучший учитель, — хвастается отец с гордой улыбкой.
— Мамочка сказала, что потом покажет мне, как надо танцевать.
— Да, покажет. — Мое внимание переключается на Райан, они с Джессикой спотыкаются и смеются. Наши взгляды встречаются, она одаривает меня ласковой улыбкой. Которая сбила бы меня с ног, если бы я не сидел.
Джессика шепчет ей что-то на ухо, и она краснеет. Я точно знаю, как далеко распространяется ее румянец, пальцы зудят, чтобы открыть всю ее кремовую кожу.
Когда они подходят к столу, Джессика опускается на колени Крейга, обвивает руками его шею и крепко целует в губы.
— Привет, красавчик.
— И тебе привет.
— Держишься подальше от неприятностей?
— Пытаюсь, — бессвязно бормочет он.
Райан направляется к концу стола, где сидит Ханна, но я хватаю ее за запястье и сажаю к себе на колени. Она легко охает, чувствуя, какой я твердый.
Она сдвигается, ерзая задницей на моем изнемогающем члене. Опускаю руки на ее обнаженные бедра в знак предупреждения, пальцы скользят под подол платья, пока я пытаюсь сдержаться.
Взгляд Нокса падает на мои руки, его челюсть и тело напрягаются, и он отводит взгляд. Терзающее меня чувство вины глубоко ранит.
— Ты должен потанцевать с нами, папочка, — говорит Ханна, вырывая меня из бури эмоций. — Это так весело.
— Я не из тех, кто танцует, — с сожалением отвечаю я, не желая ее огорчать.
— Почему? Папа Тэтчер танцует.
— Потому что романтическое обаяние папы Тэтчера не передалось его сыновьям, — говорит Райан, искоса поглядывая на меня.
— Не нужно никакое обаяние, когда выглядишь как мы, — бросает Брэкстен с дерзкой ухмылкой.
Она качает головой, но не может скрыть улыбки.
Замечаю, что отец отвлекся на что-то в другом конце комнаты. Бросив взгляд в том же направлении, вижу за буфетным столом Гвен Гамильтон. Она встречается глазами с отцом, прежде чем быстро их отвести.
Я хмурюсь, гадая, что же я упускаю.
— Папа, все в порядке?
— А? О да, конечно, — быстро говорит он, затем встает и берет Ханну на руки. — Как насчет перекусить? Я умираю с голоду.
— Здесь есть мороженое? — спрашивает она.
Он усмехается.
— Уверен, оно будет на десерт, но давай сначала поужинаем, хорошо?
Райан встает рядом с ними и поворачивается ко мне.
— Ты что-нибудь хочешь?
Я скольжу глазами по ее телу, давая понять, чего именно хочу.
— Я поем позже.
Ее щеки заливает румянец, на губах появляется слабый намек на улыбку.
— Как хочешь. — Она уходит, покачивая бедрами, дразня мой едва сдерживаемый контроль.
Как только мы сегодня останемся с ней наедине, я напомню ей, что происходит, когда искушаешь зверя.
Глава 24
Райан
— Меня будоражит то, как твой мужчина трахает тебя глазами на виду у всех, — шепчет мне Джессика, обмахивая раскрасневшееся лицо, когда мы стоим у буфета, подавая тарелки девочкам.
Мне не нужно оглядываться, чтобы знать, что Джастис наблюдает за мной, я кожей чувствую его обжигающий взгляд. Он делал так весь вечер, заставляя меня краснеть также, как и Джессику.
— Я тоже пару раз видела, как твой муж тебя разглядывал, особенно на танцполе, — перевожу я разговор с себя на нее.
— Видела, да? Даже после всех этих лет мужик все такой же ненасытный.
От ее ответа мы обе хохочем.
— Я очень рада, что ты пришла, — мягко говорит она, и ее добрая улыбка согревает сердце.
— Я тоже.
Мы прекрасно провели с ней время. Давненько я так не веселилась. Собираясь сюда, я очень нервничала, но вечер прошел лучше, чем я ожидала.
Люди вели себя дружелюбно, приветствуя мое возвращение, и все же нельзя было отрицать вопроса в их взглядах. Полагаю, это неизбежно, учитывая обстоятельства.
Мне кажется, приезд сюда всем пошел на пользу. Амелия и Ханна были неразлучны, и я не думаю, что когда-либо видела Тэтчера таким счастливым. Он был душой вечеринки и моим партнером по танцам, когда мне это было нужно, потому что, боже упаси, чтобы у его сына затесалась романтическая жилка.
Тэтчер так же талантлив в танцах, как и в игре на губной гармошке.
Однако, в его радости я заметила и кое-что еще — как он, время от времени, отвлекался на Гвен Гамильтон. Я поймала его за тем, что он смотрел на нее так, как никогда не смотрел ни на кого другого. В какой-то момент это было настолько очевидно, что я даже окликнула его и спросила, хорошо ли он ее знает. Он отшутился от вопроса и списал все на то, что всего лишь заметил красивую женщину.
Я поняла, что он лжет.
Не сомневаюсь, у Тэтчера есть свои секреты, о которых никто из нас не знает, и я начинаю подозревать, что некоторые из этих секретов имеют некое отношение к Гвен. Мои подозрения