Он смотрел на меня. Без слов. С какой-то щемящей растерянностью.
— Никита, — продолжила я. — Наш сын. Ты не имеешь права просто уйти и оставить его. Не после всего. Он не заслужил потери отца.
— Я… — прошептал Илья, но я остановила его движением головы.
— Не надо. Не сейчас. Просто запомни: борись. Не смей сдаваться. Не на этом этапе. Не так. Жизнь удивительна и поверь чудеса случаются.
Он кивнул. Медленно. И сжал мою ладонь чуть крепче, как будто в последний раз держался за реальность.
— Я тоже любила тебя, — сказала я, глядя в его глаза. — По-настоящему. Но, видимо, так было нужно, чтобы наши дороги разошлись. Чтобы мы оба что-то поняли.
Он закрыл глаза. Не потому, что устал. А потому что не знал, что ответить.
Я вытащила руку из его хватки. Осторожно. Не резко. Словно отпуская не его — а всё, что было, между нами.
— Прощай, Илья. Или… до встречи — если ты выберешь бороться. Я обещаю тебе лучших врачей, но и ты не опускай рук.
Я вышла и не обернулась.
В коридоре пахло хлоркой и кофе из автомата.
Жизнь продолжалась дальше. И сейчас у каждого свой путь.
ГЛАВА 24
Даша
Он стоял с цветами.
Без пафоса, без лишних слов. Просто — стоял. В зоне прилёта. В этой неуютной толкучке аэропорта.
В светлой рубашке, с чуть растрёпанными волосами и усталым лицом человека, который не спал полночи, глядя в телефон.
— Привет, — сказала я, опуская чемодан.
Он не стал говорить «привет». Просто подошёл, обнял — медленно, без суеты, как будто собирал меня по кусочкам.
И я позволила.
— Домой? — спросил он, когда мы уже шли к машине.
— Домой, — кивнула я. — Но может — поужинаем? Я голодна.
— Как скажешь.
Ужин был в маленьком ресторанчике в старом квартале.
Уют, тёплый свет, зелень на стенах и живая музыка в углу — ничего особенного. Но именно то, что нужно.
Мы сидели друг напротив друга. Он — чуть наклонившись вперёд, я — с ладонью на бокале белого вина, медленно поглаживая стекло.
— Артём… — начала я и запнулась.
Он просто ждал. Без нажима. С этим его фирменным спокойствием, которое сначала раздражало, а потом стало точкой опоры.
— Я не могла не полететь к нему, — сказала я, наконец. — Как бы всё ни было. Как бы я ни ненавидела то, что он сделал… Он был моим мужем почти двадцать лет. Моим “всем”. Он выучил, как я завязываю халат, как держу чашку. Он знал, как я дышу, когда плачу. И я не могла просто… отвернуться.
Артём долго молчал. А потом заговорил — тихо, спокойно:
— Это делает тебя не слабой. А живой. Настоящей. Только мёртвые внутри могут равнодушно проходить мимо тех, с кем прожили жизнь.
— Но я… — я прикусила губу. — Я боялась, что ты подумаешь, что я всё ещё…
— Даша, — перебил он. — Я не в конкурсе. Я не хочу побеждать кого-то. Я просто хочу быть с тобой — с той, которая сегодня, сейчас, здесь. А прошлое… оно либо уходит, либо уводит. Ты не из тех, кого уводят. Ты та, кто делает выбор. Ты выбрала поехать. А теперь — вернулась. Этого достаточно.
Я почувствовала, как в груди что-то разжимается. Тонко. Осторожно. Как будто кто-то внутри меня впервые за долгое время выдохнул.
— Ты хороший, Артём, — сказала я. — Даже лучше, чем я заслужила.
— А я — не верю в «заслужила». Я просто люблю тебя. Такой, какая ты есть. С прошлым. С рубцами. С силой. И с болью.
Мы доели в тишине. Но это была тишина — не между людьми. А внутри них.
Спокойная. Тёплая. Домашняя.
Когда мы вернулись домой, он не задавал больше вопросов.
Просто накрыл меня пледом, налил чаю.
И сел рядом.
Я положила голову ему на плечо. И подумала уже не впервые:
Иногда, чтобы прийти к себе, нужно пройти через всех. Даже тех, кого когда-то любил.
Вот продолжение главы от лица Даши — мягкое, насыщенное, с теплом и радостью, в которую вдруг входит жизнь. Это про принятие, новое, и тот редкий миг, когда сердце не болит — а разливается светом.
Мы с Артёмом решили не снимать больше домик — купили свой.
Маленький, с видом на сад, где цветут ирисы. У него мастерская, у меня — веранда с пледом и кофейником.
Мы не говорим вслух слово «счастье». Мы просто живём.
Иногда я ловлю себя на том, что улыбаюсь просто так.
От запаха кофе. От солнца в окне. От взгляда Артёма, когда он думает, что я не вижу.
* * *
— Мам, — голос Никиты по телефону был одновременно взволнованным и радостным. — Я еду к тебе. Не один.
— С девушкой? — я прищурилась.
— С невестой, — он засмеялся. — Мам… мы решили. Пора. Она — моя.
Он появился на пороге с охапкой цветов, моих самых любимых.
Она — сдержанная, тонкая, с внимательными глазами. Лена. Врач.
Тепло поздоровалась, поцеловала меня в щёку и сказала:
— Я так много слышала о вас. Но вы совсем не такая, как рассказывали.
— Это плохо? — усмехнулась я.
— Это… что вы, нет, наоборот.
Мы пили чай в саду. Артём сидел рядом, чуть в стороне, но в то же время — среди нас. Я ловила на себе его взгляды. С поддержкой. С уважением. С тем самым спокойствием, которое бывает только у тех, кто ничего не боится.
Никита рассказывал, как сделал предложение — неловко, у стойки в кофейне, с кольцом, которое едва успел купить.
— Но она сказала “да”. Через семь секунд. Я засек.
— А если бы дольше думала? — спросила я.
— Я бы ждал, — ответил он просто. — Она — навсегда.
Я почувствовала, как горло сдавило.
Мальчик, которого я когда-то учила читать. Который держал меня за руку в первый день в новой школе. Которого я спасала от кошмаров. Теперь — мужчина. Муж.
— Я так счастлива за тебя, родной, — прошептала я, гладя его по щеке. — Ты выбрал сердцем. И это главное.
Когда они уехали, я стояла у окна.
Артём подошёл, обнял сзади, положил подбородок мне на плечо.
— Ты знаешь, что ты сделала? — сказал он.
— Что?
— Ты вырастила мужчину.
— Да, — вздохнула я. — И, кажется, не испортила.
— Совсем наоборот.
Он поцеловал меня в висок.
— А теперь ты можешь начать жить не для кого-то. А для себя.
Я кивнула. И поверила, что это возможно.