Анна появляется на кухне в моём сером халате. Завязывает пояс, смотрит в окно. Беззаботно.
— Сестрён, а у вас кофе обычный есть или как у всех богатых — только капсулы? — шутит она.
— Кофе есть. В зёрнах. Как у нормальных людей.
— О, тогда я спасена.
Она садится за стол, поджимает ноги под себя, тянется за журналом, который лежит рядом. Ногти без лака. Шея — обнажённая, свежая, будто после душа.
— А Илья где? — спрашивает, будто между прочим.
— В спортклубе.
— А… — она улыбается. — Он вечно такой дисциплинированный. Прямо стыдно становится.
— Ты парфюм новый купила? — спрашиваю легко, как будто просто подружка интересуется.
— Ага. Ну… точнее, это пробник. Один знакомый прислал. Парфюмер, кстати. Из Парижа.
— Очень резкий.
— Думаешь? — она нюхает запястье. — Ну да, может. Мне просто хотелось… чего-то острого. Понимаешь?
— Конечно, — киваю. — Понимаю.
В голове — щёлкает что-то тихое. Очень тихое. Но уже не перестаёт звучать.
Мы еще какое-то время болтаем обо всем, а потом я собираюсь на работу.
Я прихожу в агентство раньше сотрудников. Пустой коридор. Стеклянные стены. Мой кабинет в конце — светлый, строгий, с видом на парк. Я закрываю дверь, включаю музыку. Джаз. Не громко. Чтобы не думать.
Открываю ноутбук — три новых заявки. Один скандал с рестораном. Пиар — это про кризисы. Жизнь — тоже. Просто в жизни пресс-релизы не выпускаешь.
Через двадцать минут Илья пишет:
«Заберу тебя сегодня с работы. Заеду в семь. Может, поужинаем втроём? Анна хотела ресторан новый испробовать, а мы с тобой давно не были вместе нигде.»
Втроём.
Сестра. Муж. Я.
Как будто мы трое — актёры в спектакле, где никто не забыл текст, но все вдруг начали играть чужие роли.
Я печатаю ответ:
«Хорошо. Только пусть сегодня вино выбирает не она.»
Он отвечает через секунду. Смайлик. Сердце.
Я смотрю на экран. И думаю:
«А ты вообще знаешь, кому сердце ты отправляешь, Илья? Мне — или уже ей?
ГЛАВА 3
Даша
В семь вечера я вышла из офиса. Ровно. В бежевом пальто, очки на глазах, волосы — как всегда — собраны в небрежный пучок, который стоит тридцать минут перед зеркалом. Илья приехал вовремя. Его «Range Rover» блестел после мойки, как будто мы снова едем на приём к губернатору.
Он вышел из машины, открыл мне дверь, как раньше. Как всегда.
— Прекрасно выглядишь, — сказал. Не глядя в глаза.
— Спасибо. Ты тоже, — ответила я. И тоже не посмотрела.
Мы ехали молча. В «Ботанику», наш ресторан. Там, где знают нас по именам, где шеф-повар делает для меня лосось на пару без меню, а Илье — стейк, прожарка medium rare, с красным вином из Чили, которое он сам выбирал когда-то в Барселоне.
Но сегодня ужин — не наш.
У входа уже стояла Анна. В светлом пальто цвета пудры. Волосы — прямые, будто только из салона. Губы — красные. И рядом с ней — Он.
Молодой. Очень.
Смуглая кожа, чуть растрёпанные волосы, льняной шарф, порезанный внизу, как будто сам ножницами обрезал. На плече холщовая сумка, и из неё торчит рулон бумаги, кисти. Художник, да. Видно сразу.
Анна первой кидается ко мне — целует в щёку, пахнет теми самыми духами.
— Дашка, знакомься. Это мой Марк.
Он протягивает руку:
— Очень рад. Я столько слышал о вас.
— Взаимно, — говорю. Чуть мягче, чем хочу.
Илья стоит рядом, улыбается. Улыбка — официальная, но в ней есть что-то другое. Тень интереса? Оценка? Или мне кажется?
Мы садимся. Я рядом с Ильёй. Напротив — Анна и её художник.
Официант принимает заказ, и вино выбирает Анна. Конечно, выбирает.
— Белое. Что-то лёгкое, фруктовое, — говорит она и смотрит на Марка, будто просит у него одобрения.
Он кивает, гладит её руку.
Я улыбаюсь. Потому что в этом жесте — юность. Простая. Наглая. Настоящая. Анна влюблена — это видно. И я искренне рада. Почти. Только если откинуть то, что он художник.
— Чем вы занимаетесь, Марк? — спрашивает Илья.
— Живу, в основном. Иногда — рисую.
Анна хохочет.
— Он такой!
— Он такой, — повторяю я, отпивая вино.
— А вы, Дарья Николаевна, — говорит он мне. — Вы по-другому дышите. Сразу чувствуется. Вы женщина, которая держит вес.
— Я — женщина, которая держит свой бизнес, — отвечаю. — А остальное держится, как получится и не только мной одной.
Анна улыбается. Говорит мягко:
— Видишь? Я же говорила — она тебя поймёт. У них с Ильёй вообще идеальный брак. Это не про страсти. Это про настоящее.
— Охотно верю, — отвечает он и смотрит прямо в меня. Слишком долго.
Илья кидает взгляд — быстрый, режущий. Как будто в помещении стало жарко.
Мы заказываем еду. Смеёмся. Марк рассказывает анекдот про художника и чиновника, и все смеются, кроме Ильи. Он пьёт быстрее обычного. Я замечаю.
— Ты останешься у нас? — спрашивает он у Анны.
— Ну… если не выгоните, — говорит она с улыбкой, которая когда-то у неё была в пятнадцать, когда она порвала джинсы и прятала от мамы.
Илья кивает:
— Что за ерунда.
Я отпиваю из бокала. Очень медленно.
Домой приезжаем поздно. Я выпила, расслабилась и вроде как тревога ушла.
Сижу в спальне. Ванна набрана, но не захожу. Сижу на краю кровати. В телефоне — тишина. В голове — шум.
Анна смеётся на первом этаже. Что-то говорит Марку. Он всё ещё у нас. Конечно. Он остаётся на ночь, мы предложили, а он не отказался. Хотя… разве не должен был?
Я слышу шаги. Мужской голос. Мужской смех. Илья у себя в кабинете. Дверь приоткрыта.
Я выхожу в коридор. Медленно. Как будто я в своём же доме — гость.
Анна идёт по коридору. В футболке. Моей.
— Ой, — говорит, — я взяла твою на ночь. Надеюсь, ты не против?
— Конечно, нет, — говорю. — Что мне твоя ночь, если ты уже у меня вещи таскаешь как раньше?
Она улыбается. Чуть хмурится, как будто не поняла. Или не хочет понимать.
— Я правда счастлива, что вам понравился Марк. Он… он другой.
— Очень.
Она тянет руку к моей. Касается.
— Спасибо, что не ревнуешь. К вниманию, к теплу. Ты же всегда умела делиться.
И уходит.
Я остаюсь в темноте.
И мне вдруг становится ясно, как никогда:
Что-то между ними — уже случилось.
Или происходит.
Или начнёт — очень скоро.
* * *
Я проснулась от чего-то. Не звука, нет. Не света. Просто… пустоты. Как будто воздух в спальне стал легче. Как будто кто-то