Я печатаю сообщение:
Доброй ночи. Хочу, чтобы вы приехали завтра. Утром. Установить систему. Важно: как договаривались — камера в кабинет, кухня, холл, спальня сестры. Скрыто, без детекторов. Онлайн-доступ — только мне. Адрес вы знаете.
Через минуту — ✔✔. Прочитано. Ответ:
Завтра в 10:15 буду. Всё будет чисто.
Я чищу все и выключаю ноут. Подхожу к окну в гостиной. Вижу сад, фонарь, тени от деревьев. Всё, как всегда. Только я — уже не та.
На спинке кресла — пальто Ани.
А в боковом кармане — клубная карточка. Именно того заведения, где сегодня её, так сказать, "веселили".
Я беру карточку, подношу к свету. Смотрю на неё. На обратной стороне — подпись. Не Анина. Мужская. Наверное, сувенир от одного из "друзей".
Я кладу её обратно.
Хорошо. Продолжаю с утренней сцены за завтраком — Дарья хладнокровно и с тонкой иронией поддевает Анну, используя показную близость с Ильёй как оружие. Напряжение проскальзывает в каждой реплике, каждый взгляд — как на лезвии. А потом — наступление. Камеры. Контроль. Ходы в шахматной партии, которую она больше не собирается проигрывать.
Утро начинается как будто бы обыденно: свежевыжатый апельсиновый сок, кофе в любимых тонкостенных чашках, запечённые тосты с авокадо и омлет с зеленью.
Всё идеально. Слишком идеально.
Я на кухне с самого утра, накрыла стол сама. Ни к чему лишняя помощь. В такие дни я люблю держать всё под контролем.
Илья спускается первым. В измятой рубашке, с тенью на щеках. Пахнет парфюмом.
— Доброе утро, — тяну я, подходя к нему, целую в щёку. — Как спалось?
Он моргает, немного удивлён, но отвечает быстро:
— Хорошо. А ты?
— Лучше, чем за последние недели, — улыбаюсь. — Столько нежности и тепла… Прямо как в начале.
Он кивает, натянуто улыбается. Говорить не спешит.
Я сажусь ближе к нему, между делом кладу руку на его бедро, как бы невзначай. Пальцы легко скользят вверх по внутренней стороне. Он напрягается.
В этот момент в кухню заходит Анна. Волосы заплетены в небрежную косу, на ней шёлковый халат. Из-под него выглядывает бельё, явно не ночное — больше похоже на то, в котором выходят "на охоту".
— О, завтрак уже накрыт, — сладко тянет она. — Как уютно у вас.
Я улыбаюсь ей. Почти искренне. Почти.
— Ну мы родные люди, правда, Анечка? — говорю, не отводя взгляда. — Вот и решила побаловать мужа и сестрёнку за одно. Завтрак, тепло, ласка. Ты знаешь, как это бывает.
Илья кашляет.
Анна смотрит на меня, губы дёргаются, но она держится.
— Конечно, — кивает. — Прекрасная идея. Настоящая… хозяйка.
Я снова кладу руку на плечо Ильи, нежно массирую, смотрю на него влюблённо, не отрываясь.
— А ты знаешь, Илюш, — говорю, — вчера подумала, ведь не так давно ты мне сказал, что с годами я становлюсь только вкуснее. Помнишь?
Он резко поворачивает ко мне голову. В глазах — растерянность, но он улыбается. Машинально. Вспоминать старается… Давай, давай, котик.
— Конечно. Конечно, сказал…
— Вот и я помню, — шепчу, целуя его в висок.
Анна отворачивается. Бросает на стол ложку слишком громко.
— Мне пора, — говорит, вставая. — У Марка встреча важная, он работает много сейчас. Я обещала заглянуть.
— Какая ты заботливая девушка, — тихо говорю я. — А мы тут с Илюшей, пожалуй, немножко полежим после завтрака.
Анна вздрагивает. Я вижу, как её пальцы сжимаются на ручке сумки. Илья отводит глаза. Молчит.
Когда она уходит, в доме наконец становится тихо.
Илья тоже спустя минут десять покидает дом неуклюже целуя меня в макушку и с телефоном в руках выходит.
Я подхожу к окну, смотрю, как машина скрывается за поворотом.
Потом достаю телефон и набираю короткое сообщение:
Через полчаса можете подъезжать. Адрес прежний.
Секунда — и ответ:
Принято. Уже еду.
Я откладываю телефон, включаю кофемашину.
Дом — моя крепость. Моя сцена. А теперь ещё и мой наблюдательный пункт.
И ни один шаг — ни мужа, ни сестры — больше не останется в тени.
ГЛАВА 7
Он подъехал ровно через двадцать пять минут. Тёмно-синяя «Шкода», нейтральная, неприметная. Вышел мужчина лет сорока, в бейсболке, очках с тёмными линзами и с кожаным рюкзаком за плечами. Ни одного лишнего движения. Раньше бы я не открыла дверь такому. Сегодня — наоборот.
— Дарья Николаевна? — тихо.
— Да. Проходите.
Он осмотрел прихожую быстрым взглядом. Профессия.
— Покажите, где вас интересует. И я все понимаю — без лишних вопросов. Я здесь не для морали.
Я провожу его в гостиную, кабинет Ильи, кухню, лестницу. Он только кивает. Молча. Работает чётко.
— У вас маршруты фиксированы? Он, Тот человек который вас интересует, чаще где? — спрашивает спокойно, как врач на обходе.
— Кабинет. Спальня. Гараж. Иногда… бывает на кухне поздно. С сестрой, — бросаю через силу.
Он не удивляется.
— Ясно. Классика. Значит, минимум пять точек. Беспроводные, автономные, сигнал в облако. Будет онлайн-доступ, приложение, пароль только ваш. Ни в сетях, ни в роутере не отследишь — не волнуйтесь.
Он достаёт тонкие коробки. Камеры меньше спичечного коробка в несколько раз. Что и куда он заметил сразу, подбирает углы — под полкой, на стыке шкафов, под телевизором в рамке. Движения точные, уверенные.
— Я работал в агентстве. Крупном и очень много к нам людей обращалось, — говорит, устанавливая одну из камер над карнизом. — Я столько всего видел, что удивляюсь как еще могу верить людям и их совести.
Я молчу. Мне не нужно подтверждения.
— Всё будет без звука, если захотите — добавим потом. Сейчас главное — видеть. И главное — не спугнуть.
Он даёт мне планшет, показывает приложение. Простое, удобное. Один свайп — и вся картина: кто где, кто с кем, кто на кого как смотрит.
— И не вздумайте сейчас устраивать спектакли, — предостерегает он. — Играйте. Пусть думает, что победил. Тем страшнее будет его провал. Вам нужно как можно больше материала который можно использовать после.
Через два часа его уже нет. В доме — тишина. И я.
Сажусь на диван. Беру телефон. Выдыхаю. Набираю Дину.
— Привет, солнышко, — её голос бодрый, привычный. — Ты чего, всё хорошо?
— Всё отлично, — говорю. Смотрю в угол, где прячется первая камера. — Слушай, ты ведь на выходных свободна?
— Да вроде бы. А что?
— Я подумала… Давай рванём куда-нибудь. Вдвоём. Без планов, без навязчивых разговоров, без работы. Просто ты, я и немного тишины.
— Дашка, ты серьёзно? А твой?
— Он занят. У него дела. Да и