Мысли метались в голове, одна хуже другой, создавая невыносимый хаос. Тело била мелкая дрожь, сердце ухало в груди, закладывая уши, словно барабанный бой. В мыслях я уже паковала чемоданы и неслась прочь от города, где снова обосновался мужчина, когда-то сломавший мою жизнь, превративший её в руины.
Но бросить Яну рядом с ним, оставить её один на один с этим хищником, я не могла. Это было выше моих сил. Моя совесть не позволила бы мне так поступить.
Случайно бросив взгляд в зеркало заднего вида, я увидела, как следом за нашим скромным автомобилем с места тронулся огромный чёрный монстр. Он выглядел угрожающе и могущественно.
Всю дорогу до дома я неотрывно следила за этой таинственной машиной, то отстающей, то снова нагоняющей нас, но неотступно следующей за моим такси. Каждая её мелькнувшая тень, каждый поворот усиливали моё беспокойство.
По телу прошёлся озноб, предчувствие чего-то неминуемого и страшного.
Липкий страх заполнил сознание, когда я бегом неслась от такси к подъезду, краем глаза наблюдая, как чёрный тонированный автомобиль паркуется чётко напротив моих окон...
6
В квартиру я влетела, едва дыша, и тут же заперлась на все замки. Мои пальцы, трясущиеся от пережитого шока, с трудом задернули шторы на единственном окне студии, которую я снимала у Яны. Погрузив комнату во мрак, и тихонько сползла по стенке на пол, словно потеряв последние силы.
По щекам покатились горькие слёзы, смешиваясь с остатками макияжа.
Снова он…
Андрей Тигровский.
Моя жизнь только-только начала входить в нормальное русло, я начала вставать на ноги после всего пережитого. Отец стал благосклоннее, и мы с Алёшей, моим сыном, стали видеться чаще.
У меня даже появились скромные, но такие важные мечты, что однажды мы с сыном снова воссоединимся, будем жить вместе, как настоящая семья. Ведь я соблюдала все условия, все негласные правила, чтобы заслужить это право...
И тут снова Тигровский. Тигр…
Почему у меня даже подозрений не возникло, что ухажёром моей подруги может быть мой бывший, человек, который напрочь растоптал мою жизнь, не оставив камня на камне?
Да потому что его не было в этом городе. Андрей Тигровский пять лет назад вернулся туда, откуда приехал — в свою настоящую жизнь, далеко-далеко отсюда, оставив меня с разбитым сердцем, угробленной жизнью и маленькой жизнью в животе…
Нашей маленькой жизнью.
И вот, этот урод снова здесь. Вьётся вокруг моей подруги, пудрит ей мозги своими лживыми речами и смеет оскорблять меня на её же празднике, в ее присутствии. Ярость и бессилие боролись внутри меня, сжимая горло.
Утерев слёзы, я с трудом встала с пола. Моё тело всё ещё слегка дрожало, но разум пытался взять контроль над эмоциями. Аккуратно отодвинув занавеску, я выглянула во двор.
Чёрный джип, словно хищник, затаившийся в засаде, всё так же стоял под моими окнами. Из него никто не вышел, и сам автомобиль не подавал никаких признаков жизни.
Однако я точно знала, что там есть люди, что за тёмными стёклами скрываются те, кто пристально наблюдает за мной.
И я знала, кто это… Моё сердце сжалось от дурного предчувствия.
В полумраке маленькой квартирки, в абсолютной тишине, разбавленной лишь гулкими ударами моего сердца, звонок мобильного прозвучал, как самый настоящий сигнал тревоги, заставив меня подлететь на месте. Я вздрогнула, словно меня ударили током, и уставилась на телефон, который вибрировал в моих руках.
— Чего сидишь там без света, как мышь? Есть что скрывать? — пробурчал недовольный голос, от которого все волоски на моем теле резко встали дыбом. — Мужики сказали, ты уже два часа, как в подъезд зашла, а свет так и не включила...
— Да, что-то голова разболелась... — проблеяла я, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, но была тут же перебита.
— А нечего по кабакам шастать, как шлендра подзаборная, — строго отрезал тот, кто должен был всю жизнь любить и поддерживать. Его слова были как пощёчины, одна за другой. — Неужели за час успела нажраться? Смотри, если опять в подоле принесешь...
— Пап, я просто устала... — попыталась я вставить хоть слово, но было бесполезно.
— От чего, стесняюсь спросить, ты устала? Клепать свои текстик и в занюханной конторке и волочить бомжатский образ жизни? Позорить свою семью своим жалким существованием?
Я лишь тяжко вздохнула и потёрла виски. Когда отец «садился на своего конька» и начинал обсыпать меня оскорблениями, мне отводилась роль молчаливого слушателя, согласного со всеми его словами. Иначе могла разразиться настоящая буря, способная смести всё на своём пути.
— Мне это всё надоело, — продолжал он, а в трубке раздался жуткий грохот, словно пудовый кулак отца с силой упал на дубовую столешницу в его домашнем кабинете. Этот звук был столь же реален, как и его гнев. — В среду чтоб приехала домой, разговор есть. И экспресс-тест на алкоголь сделай, иначе к ребёнку не допущу. Мало ему, что мать его нагуляла, так ещё и по кабакам шариться начала. В понедельник чтоб ещё и анализы основные обновила, мало ли чего подцепила на своих гулянках, в среду, если всё чисто, разрешу с мелким повозиться.
В трубке уже было тихо, а я всё продолжала смотреть в одну точку, держа телефон у уха, словно зависла в пространстве. Так всегда бывало после изнурительных бесед с родным отцом, которые высасывали из меня все силы.
А ещё мне ужасно хотелось помыться. Ощущение, словно на меня ведро помоев вылили. Кожа стала липкой, противной, я словно физически примерила на себя всё то, что наговорил родитель.
И лишь одна мысль позволяла держаться на плаву, не утонуть в этом болоте отчаяния.
Я увижу Алёшку...
Ради этого я готова стерпеть и не такие унижения. Лишь бы снова вдохнуть аромат макушки собственного сына, которого у меня отобрали.
7
Прохладная вода ожидаемо не принесла облегчения. Она стекала по телу, смывая лишь грязь, но не липкое ощущение унижения и страха. Под душем я провела не меньше получаса, и стояла бы там ещё, если бы не настойчивый стук в дверь.
Гостей я не ждала, да и время позднее...
Поэтому, тихонько подкравшись, аккуратно выглянула в глазок. На лестничной площадке стоял курьер в фирменной одежде службы доставки, его лицо было бесстрастным. В его руках был крафтовый пакет с изображением главной площади города и надписью: «Поющие Фонтаны». Сердце ёкнуло.
— Примите доставку, — с акцентом проговорил курьер, вручая мне увесистую сумку, стоило мне приоткрыть дверь.