— Я ничего не заказывала... — начала было я, чувствуя, как внутри нарастает паника.
Чей это подарок?
— Ничего не знаю, извините, надо работать... — пробормотал он, разворачиваясь и быстро спускаясь по лестнице, не давая мне задать больше вопросов.
Дверь закрылась, а я осталась стоять с пакетом в руках, совершенно растерянная и испуганная.
Но моё недоумение длилось недолго. В голову моментально стрельнул сноп мыслей о Янке.
Я же бросила подругу в лапах Тигровского!
Это осознание ударило меня словно током, вызвав приступ паники.
Я бросилась на кухню, нашла телефон и судорожно принялась звонить подруге, но увы, абонент был недоступен.
С досады хлопнув ладонью по столу, я разозлилась на себя за свою беспомощность. Пока я предавалась унынию и вспоминала прошлое, Янка, возможно, находилась в его лапах, и я не могла этого допустить.
«Как ты? Позвони, как появишься в сети».
Я быстро отправила сообщение в мессенджер, чтобы понять, когда Яна включит телефон, надеясь получить хоть какой-то знак. И уведомление не заставило себя долго ждать.
— Ты почему не позвонила, как приехала домой? — голос подруги, перекрикивающий грохочущие басы и общий гул вечеринки, звучал взволнованно, но в то же время невероятно счастливо.
— У меня всё хорошо, как твои дела? И спасибо за доставку, — ответила я, стараясь говорить спокойно, несмотря на внутреннюю дрожь, и скосила взгляд на фирменный пакет, который так и не открыла.
— Какую доставку? Я ничего не посылала. Мы из Фонтанов уехали, сейчас в Африке тусим, это Тигра клуб. Представляешь, он мне путёвку на Мальдивы подарил! Вылет уже утром. Я думала, мы вместе поедем, а у него резко дела появились, так что одна полечу. Взяла бы тебя, но ты вряд ли сможешь...
В её голосе звучал неподдельный восторг, смешанный с лёгким сожалением.
— Конечно, не смогу, а ты оторвись там за меня.
— Это я запросто, — хмыкнула подруга. Басы на заднем фоне поутихли, видимо, Яна куда-то отошла, чтобы поговорить без помех. — Я хотела извиниться за поведение Андрея, сама не знаю, что на него нашло. Обычно он так себя не ведёт.
— Да брось, веселись, сегодня твой день... — попыталась я сгладить ситуацию, но Яна не дала мне закончить.
— Нет, ты не понимаешь, Ириш, ты как сестра мне, а он с тобой так. Я ему всё сказала, он обещал извиниться лично...
От её слов меня передернуло в буквальном смысле. Мысль о ещё одной встрече с Тигровским, о том, что он может оказаться так близко, вызывала приступ паники. Я не желала этого от слова совсем.
— Ян, отдыхай и помни, что я всегда на твоей стороне, — произнесла я, стараясь вложить в эти слова максимум искренности и поддержки. — А по поводу твоего... — это слово почему-то особенно сложно было выговорить — Андрея, не переживай, я не обижена и извиняться передо мной не надо. Ты прилетишь, и мы всё обсудим...
Я старалась звучать спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Какая ты у меня понимающая, солнце, — промурлыкала Яна, её голос был полон нежности и благодарности.
Она громко чмокнула в трубку и отключилась, оставив меня в ещё большем раздрае. Её безмятежность на фоне моей паники казалась почти сюрреалистичной.
Одно радовало, и это было единственной светлой точкой в нахлынувшем мраке: подруга летит на Мальдивы одна. Этот гад не будет виться рядом с ней, и у меня появится время.
Время, чтобы собраться с мыслями, продумать каждый шаг и найти способ отлучить Яну от этого страшного мужчины, пока он не успел причинить ей боль, как когда-то причинил мне. Мозг лихорадочно начал выстраивать планы, перебирая варианты действий.
В то же время, прокручивая в голове обрывки нашего разговора с Яной — её слова: — Какую доставку? Я ничего не посылала. Мы из Фонтанов уехали... — я всё с большим беспокойством уставилась на крафтовый пакет из ресторана.
Он так и оставался нетронутым, лежащим на столе, словно бомба замедленного действия, отсчитывающая секунды до неминуемого взрыва. Его присутствие стало ещё более зловещим, теперь, когда я знала, что Яна его не отправляла.
Кто же тогда прислал его?
8
Словно в замедленной съёмке, я подобралась к злосчастному пакету, ощущая его присутствие как нечто зловещее.
Обошла его по кругу, не решаясь открыть. Мне почему-то казалось, что если я узнаю, что там лежит, моя жизнь изменится — и, скорее всего, не к лучшему.
Это был бред чистой воды, но нервы, натянутые до предела, сделали своё дело, и я отступила.
Стакан холодной воды, который я залпом выпила, так и не помог остудить горящие огнём внутренности.
Я просто покинула зону кухни, чтобы спустя минуту вновь ворваться туда, не в силах больше терпеть эту неизвестность.
С каким-то остервенением, почти в припадке ярости, я рывком разорвала фирменную упаковку из самого дорогого ресторана города.
Я поняла: я не усну, если этот «сюрприз» будет маячить на кухонном столе
Содержимое пакета заставило сердце биться ещё быстрее, а голову моментально наводнили такие опасные, казалось, давно забытые флешбэки.
Это было не просто еда или какой-то подарок. Это было послание, прямое и безжалостное напоминание о прошлом
Стоя на роскошном крыльце родительского дома, я изо всех сил старалась изобразить из себя ту, кем никогда не являлась. Ту беззаботную, избалованную дочь, которой, по мнению отца, я должна была быть. Хотя, по сути, могла бы. Денег у родителя вполне хватало, чтобы я каждый день вливала в себя парочку бутылок дорогущего пойла и объедалась лучшей клубникой, ни в чём себе не отказывая.
Но к разочарованию родителя, я предпочитала другой образ жизни — скромный, трудовой, далёкий от этого показного блеска. И сейчас, стоя здесь, я ощущала себя фальшивкой.
Широко открытые глаза жгло от подступающих слёз, грудь разрывало от боли, терпеть которую с каждой минутой становилось всё сложнее. К горлу подступала противная тошнота, но я упорно глотала ледяное шампанское из запотевшей бутылки с пафосной надписью на зо лотистой этикетке «Cristal». Это было не просто шампанское, а символ чужой, навязанной мне жизни.
Утончённого вкуса и богатого купажа, обещанного производителем, я совсем не ощущала. Да и зачем? Мне было всё равно. Зато пузырьки, бившие в нос, отлично приводили в чувства, словно пощёчины, и вытравливали из головы никому не нужные «розовые сопли» — эти жалкие остатки надежд на лучшее, на справедливость, на понимание. Каждая новая порция ледяной жидкости была как удар, заставляющий меня вернуться в реальность, где мои чувства