Сердце у меня колотилось о ребра. Что, чёрт возьми, она вытворяла? У неё не было лишних тридцати пяти тысяч фунтов. Чёрт, даже я бы не выложил за себя тридцать пять тысяч.
Её взгляд встретился с моим через всю комнату. В нём была лёгкая паника, но и решимость, и вдруг я понял.
Она делала это, потому что каким-то образом почувствовала мой дискомфорт, и предлагала деньги, которых у нее не было, чтобы избавить меня от необходимости проводить ночь с женщиной в Леопардовом Платье.
Я ни словом не обмолвился о том, как мне не нравится участвовать в аукционе, но Бруклин все равно это заметила.
В моей груди нарастало сильное давление.
— Сорок тысяч! — крикнула Леопардовое Платье. Она сердито посмотрела на Бруклин, словно бросая ей вызов предложить больше.
По лицу Бруклин пробежала дрожь, прежде чем она расправила плечи и открыла рот.
— Сор... — Она замолчала, когда я слегка покачал головой.
Мысль об ужине с Леопардовым Платьем вызывала у меня содрогание, но я не мог позволить Бруклин потратить на меня столько денег. Если бы она выиграла, я бы настоял на том, чтобы вернуть ей всё до последнего цента, но, зная её, она бы мне в этом сопротивлялась. Я не мог позволить себе даже малейшего риска, что она может из-за меня пострадать.
Она пристально посмотрела на меня, её взгляд впился в лицо, прежде чем наконец сесть, не предложив свою ставку. Она бросила сердитый взгляд на Леопардовое Платье, губы которой скривились в торжествующей улыбке.
— Продано раз, продано два, продано три... продано за сорок тысяч фунтов! Ух ты! Какой аукцион! — Ведущий изумлённо покачал головой. — В этом году у нас всё, ребята. Поздравляем победителей...
Я пропустил остаток его заключительной речи и поспешил со сцены, прежде чем он закончил говорить. Аукцион был последним событием вечера. Было уже поздно, и люди уже направлялись к выходу.
Мой пульс бешено колотил, когда я бежал по бальному залу, едва обращая внимание на многочисленные поздравления и похлопывания по спине, которые я получил за то, что получил самую высокую ставку вечера наряду с Ашером.
Я протиснулся мимо Сэмсона и Сета к столику Бруклин. Надеюсь, она ещё не ушла, потому что мне нужно было с ней поговорить. Прямо сейчас.
— Винсент! — Ллойд преградил мне путь. Он выглядел таким счастливым, каким я его никогда не видел, а я знал его много лет. — У меня есть новости.
— Ты можешь рассказать мне позже? Мне нужно...
— Речь идет о «Зените».
В любой другой день я бы с радостью воспринял новость о назначении послом, но не сегодня.
— Давай обсудим...
— Они хотят провести тестовую съёмку, — продолжал он, не обращая внимания на моё растущее раздражение. — Это неофициально. Сейчас праздники, поэтому руководство не на работе, но я знаю человека, который знает человека, который...
— Ллойд, — мне хотелось встряхнуть его. — Давай ближе к делу.
— Дело в том, что это, чёрт возьми, тестовая съёмка! Ты понимаешь, что это значит?
Я непонимающе уставился на него.
— Это значит, что ты на финишной прямой. — Он размахивал руками в совершенно не свойственной Ллойду манере. — Мой источник сообщает, что всё зависит от тебя и Филиповича. Мартин уволен после недавнего скандала с изменой. Изменить давней партнёрше ради секса втроём с её лучшей подругой и девушкой твоего лучшего друга – не очень-то удачный ход. В любом случае, говорят, пробные съёмки будут назначены на январь или февраль. Кто лучше себя покажет, тот и получит контракт.
— Отлично. С нетерпением жду. Спасибо. — Я прошёл мимо него, стараясь не считать, сколько минут я потерял, слушая его рассказы о личной жизни Рене Мартина.
— Всё? — крикнул он мне вслед. — Это же, блять, «Зенит», Винсент! Не хочешь узнать подробности?
— Отправь их мне по электронной почте! — крикнул я в ответ, не сбавляя шага.
Я успел сделать два шага, прежде чем зазвонил телефон. Я отправил звонок на голосовую почту, даже не посмотрев, кто звонит.
Я почти успел. Я был уже близок к столику Бруклин, когда единственный человек, от которого я не смог отмахнуться, преградил мне путь.
Тренер.
Блять.
— Дюбуа. — Как и весь клуб, он был в костюме. Он надевал его на гала-концерт каждый год, но это не делало его менее странным. Это выглядело словно каждое Рождество медведь гризли играет на пианино.
— Босс. — Я перешел на прозвище «Босс», на случай, если это расположит его ко мне больше, хотя я в этом и сомневался.
После моего возвращения из Будапешта мы возобновили наш изнурительный ежедневный график ранних пробежек и неловких ужинов. Я был почти уверен, что он не знал, что Бруклин была в поездке, иначе он бы уже запер меня в темнице.
С другой стороны, она бы не сделала ставку на меня перед всем залом. Ему не нужно было знать о Будапеште, чтобы заподозрить что-то, судя по его пронзительному взгляду.
— Сделал самую высокую ставку за вечер. Впечатляет, — сказал он.
— Спасибо.
— Моя дочь приложила руку к увеличению этой суммы.
Я сглотнул.
— Да, сэр.
— Есть идеи, почему она предложила тридцать пять тысяч фунтов за своего бывшего соседа по квартире?
— Ну, сэр, мы же друзья, — я искал правдоподобное оправдание. — И она, э-э, знала, что я не хочу участвовать в аукционе, поэтому предложила сделать ставку на меня, если я позже верну ей деньги.
— Правда? Ты выглядел очень удивлённым, когда она встала.
Будь я проклят со своими промахами.
— Я... не знал, что она начнёт с такой высокой цены.
— Теперь, когда ты об этом упомянул, почему она не сделала ставку на тебя раньше, если таков был план?
Пот выступил у меня на лбу. Это было хуже, чем допрос в МИ5.
— Это стратегия, которую мы нашли в интернете. Ждать, пока мелкие претенденты откажутся, а потом прийти в конце и забрать всё. Как те, кто делает ставки в последнюю минуту на «eBay». — Я выдавливал из себя ответы и не мог понять, верит ли он.
— Однако она не сделала победную ставку.
— Э-э... — я потянул время. — Я дал ей лимит в тридцать пять тысяч фунтов. Не думал, что мы превысим эту сумму.